Узы одержимости

Полина бегала вокруг фонтана, пуская мыльные пузыри из небольшого пистолетика, который ей недавно вручил Артур, сказав, что нужно быть ближе к родственникам. На мой неодобрительный взгляд он лишь игриво подмигнул Посе и, дабы не слушать мою пламенную речь, касаемо нюансов воспитания, очень долго терзал мои губы сладким поцелуем с привкусом малины, которой незадолго до этого кормил и меня. В итоге, сошлись на том, что я сдалась, но в следующий раз буду кусаться, если он попытается снова меня «перебить» столь возмутительным способом.

Сейчас же Артур находился, как и всегда в это время, на работе, но часть его свиты во главе с Михаилом Ильичом были рядом со мной и, как сказал сам Артур — в моём полном распоряжении.

В очередной раз с жалостью взглянула на фонтан, наполненный старой листвой и окурками. Руки так и чесались почистить его и, при возможности, включить, если он, конечно, не сломан."

"— Почему фонтан не работает? — всё же не сдержалась я и спросила у Михаила Ильича, который надевал на голову Полины слетевшую панамочку.

— Некому его включать, вот и не работает, — повел плечом мужчина.

— А кто его раньше включал?

— Олеся, — улыбнулся он уголком губ, уходя в воспоминания.

 — Этот фонтан специально для неё сделал Давид — отец Артура, если помнишь, — уточнил он, и я кивнула в ответ. — В честь рождения сына — наследника. Давид любил широкие жесты. И скульптура женщины, сделана с Олеси. Я тогда ещё не работал с ними, но знаю, что никто, кроме неё этот фонтан не включал. А когда она покончила с собой, Давид решил, что это предательство с её стороны и начал использовать фонтан в качестве урны. И с тех пор он таким и остается.

Что-то внутри сжалось, а к горлу подступил ком, мешая дышать.

Сейчас я смотрела на скульптуру женщины ни как на что-то бездушное. В данный момент мне казалось, что она смотрит прямо на меня, желая мне что-то сказать. В её взгляде видна мольба. Но о чем она? Или я просто придумала себе это, узнав её историю?

— Давайте, уберем этот мусор, — произнесла я тихо, указав на листву в чаше, в которой должна быть чистая вода.

Не услышав ничего в ответ, подняла взгляд и увидела тепло улыбающегося мне Михаила Ильича.

— Что? — не поняла я его реакции на мою скромную просьбу.

— Ничего, — покачал он головой.

 — Сейчас всё принесу.

С очисткой фонтана справились примерно за час. Михаил Ильич отказался принимать чьё-либо участие в этом деле, кроме моего. С особой тщательностью он отмыл скульптуру от многолетней пыли и птичьего дерьма, ни разу не поморщившись.

Когда с очисткой было покончено, Михаил Ильи увёз последнюю тележку со старой листвой на задний двор, где стояли мусорные баки и вернулся к нам с Полиной, стирая выступивший пот со лба.

— Где он включается? — спросила я, взяв зевающую дочь на руки.