Узы одержимости

Хотя, можешь молиться, чтобы всё прошло удачно. Иначе для тебя и твоей мелкой всё может закончиться максимально хреново.

Внутренности сковало колючей проволокой. Горло, словно сдавило ледяной рукой страха.

Они знают обо мне и Артуре всё. Но самое ужасное — знают о Полине.

В какую грязную игру я опять вляпалась? Что им нужно? Что за сделка? Каковы её условия и последствия для меня и дочери? А что, если прямо сейчас происходит нападение на особняк, где я оставила Полину?

Не думать об этом! Нет!

Артур обеспечил усиленную охрану, удвоив, а то и утроив её количество.

Всё именно так и никак иначе.

Пожалуйста…

Села на пол и прислонилась спиной к двери, обхватив руками колени. Бурным потоком слёзы хлынули из глаз, затуманивая взор. С каждой пролитой слезой ощущала себя всё более ничтожной и бесполезной для всех.

Я слабая.

Слабая для того мира, в котором с самого раннего детства живёт Артур. Я не умею принимать удары судьбы, сохраняя при этом непроницаемое лицо.

Чтобы выжить в этом мире, нужно быть одиночкой.

Любовь — уязвимость.

Я слабая…

Когда шагов за дверью не стало слышно, поднялась с пола, держась за ушибленные места. Дышать было тяжело, словно через тоненькую пленку воздух поступал в лёгкие. Боль адским пламенем растекалась по венам, мешая мне выпрямиться. Каждый шаг отдавался болезненными ощущениями в ребрах, от чего хотелось сжаться в маленький комочек и перетерпеть, переждать.

Надеяться на то, что всё это очень скоро кончиться, если сидеть тихо и не провоцировать похитителей, для которых я являюсь инструментом для манипулирования Артуром.

Но природное упрямство не позволяло мне сидеть, сложа руки и ждать у моря погоды. Я должна действовать. Должна что-то делать, чтобы как можно скорее оказаться на свободе.

В комнате имелось одно маленькое оконце почти под самым потолком. Стекло в нём было давно выбито, но наличие на раме решетки не позволяло мне выбраться прямо сейчас. Поднесла стул и подставила под окно. Встав на него, с силой дернула за решетку, но она не поддалась. Дернула сильнее и резче, но так ничего и не произошло. Повторила это действие десятки раз, чувствую прилив новых слёз.

Ничего. Решетка осталась недвижима, а в комнату, держа в руке свернутый матрас, вошёл парень с татуировкой.

— Что ж тебе не сидится-то, а? — злобно произнёс он и бросил матрас в угол.

Спрыгнув со стула, выставила его между нами как барьер и прижалась спиной к стене. Отступать дальше было некуда, а парень всё продолжал ко мне приближаться, сверкая голубыми глазами.

— Любишь по-плохому? — его голос звучал тихо, интонация опасно, не предвещая для меня ничего хорошего.