В объятиях страсти

Интересно, чем же мог отличиться такой трус, чтобы заслужить их?

– Для столь молодого человека вы собрали неплохую коллекцию наград, – заметила она, недоумевая.

Брендон провел рукой по медалям и выдавил очеред­ную неискреннюю улыбку.

– Я не жалею сил для блага Короны.

«Ровно столько сил, чтобы не запылить сапоги и не помять мундир», – возмутилась Сирена и не удержалась от ехидного вопроса:

– В том числе на пощечины женщинам, посмевшим высказать свое мнение?

Лицо Брендона стало белее снега.

– Сирена заслужила наказание за свои оскорбительные реплики. Она далеко не святая. Если бы вы видели, как…

Брендон с трудом придержал язык и проглотил конец фразы. «У этой старухи просто дьявольский дар заставлять людей оправдываться и выбалтывать свои секреты», – подумал он со злостью.

– И все же не каждый способен так грубо обойтись с женщиной. Это как-то не сочетается с героической личнос­тью, получившей столько наград. Меня гложет любопытство. Как далеко может зайти человек, подобный вам, чтобы со­брать все эти погремушки? Готов пойти на оговор своей неве­сты, чтобы опорочить честное имя Уорренов, и на убийство моего сына, чтобы расчистить путь к должности судьи?

Брендон задохнулся от гнева и стиснул кулаки, стара­ясь сдержать охватившее его бешенство.

– Похоже, все Уоррены одним миром мазаны. Не приходится удивляться тому, что Митчел и Сирена плохо кончили. Все вы отличаетесь злобным нравом, – проце­дил он сквозь зубы.

Вдова хладнокровно наблюдала, как Брендон превра­щался в кучку раскаленных углей.

– Вы задумали отомстить невесте за то, что она пуб­лично дала вам отставку, а заодно и ее отцу, вынудившему вас вступить в британскую армию. Вы ведь не горели же­ланием защищать интересы Короны, не так ли? – И Си­рена, изобразив старческий кашель, покинула Брендона, физиономия которого приобрела оттенок, превосходивший по яркости его красный мундир.

Оставив Брендона бормотать проклятия себе под нос, она прогуливалась среди гостей, стараясь составить представление об офицерах, входивших в штаб генерала Хау. Ее взгляд то и дело останавливался на Брендоне, Джоне и Оливии, которые держались вместе, словно строили планы, как бы разделаться с коварной вдовой. Сирена задавалась вопросом, а не состави­ла ли эта троица заговор против Уорренов, ибо каждый из них имел на то свои мотивы. Но какое из гнусных деяний кто из них совершил? «Терпение, – сказала себе Сирена. – Со временем я получу всю необходимую информацию».

…И вдруг у нее потемнело в глазах. Это был его голос."

"– Миссис Уоррен? – Оставив молодую женщину, которая с собственническим видом цеплялась за его ло­коть, к ней направлялся… Трейгер.