В объятиях страсти

Что за дьявол в нее вселился? Никогда раньше не реагировала Сирена на мужчину с таким неистовством, как сейчас. Каждый дюйм ее тела, тесно прижатого к его крепкому телу, казалось, дымился от жара.

– Позвольте мне встать! – потребовала она с легкой дрожью в голосе.

Увидев решительный блеск в ее глазах, Трейгер сми­рился и с протяжным вздохом сел на песок рядом с ней, уставившись на неподвижную гладь бухты.

– Ты сбиваешь меня с толку, Сирена. Если бы не моя исключительная порядочность, я бы не удержался и овла­дел тобой, невзирая на все твои протесты.

Исключительная порядочность? Да если бы у него была хоть крупица порядочности, то не вывалял бы ее в траве, не говоря уже о прочем! Где был ее здравый ум, удивля­лась она, глядя вслед Трейгеру, небрежной походкой на­правившемуся к своему коню. Господи, у нее, должно быть, заржавели мозги после вчерашнего купания в бухте! Воуж что ей совершенно ни к чему, так это связываться с любовником Оливии.

Между тем Трейгер прихватил пакет, который был привязан к седлу лошади, и вернулся с очевидным намере­нием преподнести ей подарок.

Брови Сирены недоуменно приподнялись.

– Что это?

Он лениво повел плечом.

– Так, маленький сувенир в знак моей симпатии. Ког­да я его увидел, то сразу понял, что оно просто создано для тебя, и не мог устоять, чтобы не купить его. – Трейгер устремил на нее торжествующий взгляд. – Я хочу, чтобы ты пошла со мной, Рена, – произнес он серьезно, обводя кончиком пальца чувственный изгиб ее губ.

– Куда?

– В мою комнату в Ныо-Рошеле.

– На ночь? – ахнула она, широко раскрыв глаза. Уголки его губ насмешливо поползли вверх, веселыискорки блеснули в глазах. Он явно забавлялся.

– На ночь, утро, день. Я накуплю тебе нарядов на любое время суток, и ты станешь в них еще прекраснее. – Выразительным жестом Трейгер указал на одеяние слу­жанки. – И не будешь прислуживать никому, кроме меня. А когда мне придется уехать, я найду тебе хорошее место.

Какая наглость! Так он принимает ее за гулящую деви­цу, готовую лечь под каждого, кто подарит ей безделушку. Щеки Сирены пошли красными пятнами, и звонкая поще­чина нарушила тишину. Гневно сверкая глазами, Сирена с удовольствием взирала на отпечаток своей ладони на его щеке. Если бы взглядом можно было убить, Трейгер умер бы дважды, но, будучи далеко не ординарным человеком, он ответил ей ослепительной улыбкой.

– Ты не очень возражала, когда я обнимал тебя, – напомнил он, нимало не смутившись. – И так темпера­ментно отвечала, что я решил, будто тебе тоже не терпится утолить нашу взаимную страсть.

– Никак я не реагировала на ваши неуклюжие авансы, – проскрежетала она, не испытывая ни малейших угрызений совести за столь явную ложь.

– Неуклюжие? – Трейгер чуть не подавился от по­добного оскорбления.