В объятиях тьмы

Изображение Данте исчезло, но на поверхности воды оставалась клубящаяся тьма. С недовольной гримасой он склонился к воде и испуганно отшатнулся. Навстречу ему из воды поднималось прекрасное лицо. Опрокинувшись в густой прибрежный ил, он в ужасе смотрел, как через портал на берег выходит женщина.

Разумеется, красивую женщину всегда приятно видеть.

К тому же она была абсолютно нагой под прозрачной накидкой.

— Святая Матерь Бо…

Кое-как выбравшись из липкой грязи, он во все глаза уставился на женщину, которая всего на фут была выше его ростом.

— Не нужно так делать!

Женщина взмахнула ресницами и улыбнулась:

— Делать что?

Встав наконец на ноги, он отряхнул крылья от налипшего мха.

— Выскакивать, как… черт из табакерки.

— Я не выскакивала.

— Еще как выскочила. Вообще не знаешь, что такое хорошие манеры? — Леве покачал головой. — Разумеется, нет. О чем это я? Ведь ты водяная фея.

— А ты горгулья, хотя мне еще не приходилось видеть таких маленьких. Тебя заколдовали?

Сделав большие глаза, Леве заковылял прочь от воды. Водяные феи, может быть, и прекрасны, да мозгов у них не больше наперстка.

— Нет, не заколдовали. Я всегда был такого размера.

Она порхала вокруг него, с завидной легкостью перепрыгивая через кусты и камни.

— Не очень впечатляет.

— Заткнись и иди своей дорогой, прилипала."

"— Я не прилипала. И идти своей дорогой не могу.

— Отлично можешь. — Леве скрестил пальцы, старательно не отрывая глаз от почвы под ногами. Он был демон, и фее его не заколдовать, но соблазн оставался. А сейчас он не мог позволить себе столь изысканное развлечение. — Плыви к рыбам.

Она промурлыкала:

— Но ведь ты сам меня позвал!

— Даже не думал.

— Нет, позвал.

— Не звал.

— Звал.

— Черт… — Остановившись, Леве воздел руки. — Это же абсурд. Почему бы тебе не убраться?

Она кокетливо поправила длинный локон.

— Говорю же тебе, ты меня вызвал. Пока не рассеются чары, я твоя.

— Так рассей же их. Посылаю тебя прочь. Уходи.

Она надула полные губы.

— Для горгульи ты очень несведущ.

Он сердито хлопнул крыльями.

— Отлично. Скажи, что мне сделать, чтобы ты исчезла с моих глаз?

Ее лицо помрачнело.

— Ты не находишь меня красивой?

— Я нахожу, что жирафы очень красивы, но это не значит, что мне бы понравилось, чтобы один из них таскался за мной, куда бы я ни пошел.

— Ты не очень-то любезен, горгулья. — В лунном свете ее кожа начала мерцать. Много веков это мерцание сбивало с пути моряков, увлекая их к погибели. — Ты должен сказать, что я прекрасна и что ты умираешь от желания быть со мной.

— Я умираю от желания, чтобы меня оставили в покое, вот и все, — рявкнул Леве. — Хоть бы ты замолчала!

Синие глаза сделались большими, словно блюдца, губы шевельнулись, но — о чудо! — воцарилась благословенная тишина.

Леве задумался.