В поисках любви

Даже сейчас, увядшие от безжалостного солнца, джунгли сохраняли свою прелесть. Эмма уже ловила себя на глубоком чувстве собственности, что помогало ей лучше понять, если не простить Сикандера. У нее не было желания выгонять его из дому, но и продавать ему свое достояние ей вовсе не хотелось. Брак как решение проблемы был неприемлем.

Делая ей предложение, он преследовал единственную цель: защитить свое имущество. Его любовным клятвам она не верила, не могла верить. Они вырвались у него от отчаяния. Испугавшись, как бы не лишиться всего, он решил пойти на крайность – жениться на англичанке. Никаких решений принято не было, они даже ничего не обсуждали – ни как будут жить, ни каким традициям отдадут предпочтение, ни с кем станут водить дружбу (если, конечно, им еще нашлось бы, из кого выбирать), ни сохранит ли он в своем доме зенану и станет ли содержать любовниц, как это принято у индусов.

Перечислив мысленно все нерешенные проблемы, Эмма содрогнулась. Нет, о браке нечего и мечтать. Она отказывалась строить свою жизнь на зыбком фундаменте расчета и выгоды, тем более необходимости. Ее мать однажды уже совершила подобную ошибку, и какой болью это обернулось для ее дочери!

В представлении Эммы брак был воплощением истинной преданности, верности, страсти, дружбы, привязанности. Одного вожделения было явно недостаточно, но рассчитывать добиться от Сикандера еще чего-то было бы наивно. Он был просто неспособен дать ей больше.

Единственным решением земельной проблемы стало бы для Сикандера приобретение у нее той части ее владений, на которой располагались все его постройки и поле для поло. На продажу этой части она бы пошла, но в этом случае Сикандер оказался бы в окружении ее земель. До оглашения результатов расследования она не могла с уверенностью очертить границы своих владений, однако логично было предположить, что бунгало стоит в центре территории в восемьсот акров.

Тревожиться из-за этого не было смысла до тех пор, пока она не узнает, что ее права подтверждены. Если ей откажут, то она предложит Сикандеру свой рубин в качестве платы за бунгало и примерно двух сотен акров. Если он откажется от такой сделки, ей останется только с позором возвратиться в Калькутту. Ее репутация там теперь всецело зависела от Гриффина.

День проходил за днем. Но однажды спокойное течение будней было нарушено вспыхнувшим в помещениях для слуг пожаром. Эмму разбудили отчаянные крики и оглушительный стук в дверь. Откинув сетку, она как была, в ночной рубашке и босиком, выскочила во двор. Там ее встретили домашние слуги и мажордом Шумаир, недавно получивший этот пост по рекомендации Сакарама.

– Пожар, мэм-саиб! – крикнул Шумаир и присоединился к остальным, пытавшимся усмирить пламя.

На тушение пожара ушло больше часа.