В поисках любви

– Ответьте мне, Сакарам! Он жив? – закричала Эмма.

Кожа Сикандера приобрела землистый оттенок, он не шевелился. На нем не было заметно крови, но после удара такой силы Сикандер мог остаться в живых разве что чудом.

Сакарам бросил на нее испепеляющий взгляд:

– Он еще не умер, но скоро умрет. Он отдал жизнь, спасая вас, мэм-саиб, а что дали ему вы? – Его глаза метали молнии, казалось, у него внутри прорвалась плотина. – Одни неприятности! Он предлагал вам свою любовь, дом, всего себя, но вам этого было мало. Вы требуете невозможного и ничем не желаете поступиться взамен.

Никогда прежде Эмме не приходилось наблюдать в Сакараме такого накала чувств. Она тоже не могла оставаться спокойной и дала волю своим чувствам.

– Что вы знаете? Ничего! Я люблю его! Я полюбила его с первой же нашей встречи в Калькутте! Это он во всем виноват: он мне лгал, он вертел мной, как игрушкой, использовал меня…

– У вас поразительная манера выражать свою любовь, мэм-саиб. Вы ни разу не попытались его понять, не задались вопросом, почему он поступает так, а не иначе… У него была нелегкая жизнь, он все брал с бою. Он всего добился самостоятельно. Теперь по вашей милости он должен умереть! Прошу посторониться. Мне необходимо доставить его домой.

– Я с вами. Я помогу его выхаживать. Вы не сможете мне помешать, Сакарам. У меня такие же права находиться при нем, как и у вас. Я не позволю ему умереть.

Сакарам шел вперед, ничего не отвечая. Дойдя до повозки, он осторожно опустил на нее Сикандера. Путь до дома был недолгим.

Миновали два томительно-долгих дня, а Сикандер все не приходил в сознание. Эмма и Сакарам не отходили от него ни днем, ни ночью, чередуя британские и индийские способы выхаживания больных. Но пока все было безуспешно. Жизнь покидала его. Эмме приходилось вступать в сражение с Сакарамом всякий раз, когда она пыталась попробовать какое-нибудь новое средство: главный слуга проявлял невероятную подозрительность и никому не позволял не то что лечить, но даже приближаться к Сикандеру.

Эмма была вынуждена признать, что у него есть основания для подозрений. Обследование туши застреленного слона выявило причину приступа бешенства – огнестрельное ранение задней ноги. Кто-то намеренно вызвал у слона неистовство – или же целился в кого-то еще и попал в слона по ошибке. Так или иначе, не приходилось сомневаться, что враги подбираются к Сикандеру, пользуясь его уязвимым местом. И этим местом была она, Эмма: поставив под сомнение его право на Уайлдвуд, она вложила в руки его врагов смертельное оружие.

На третий день, ближе к вечеру, пытаясь напоить Сикандера, Эмма почувствовала прикосновение руки Сакарама. Этот поступок так ее поразил – раньше он никогда не рисковал своей бесценной кастой, – что она застыла, уставившись на него.