В поисках любви

 – Я гораздо больше других англичанок настроена пробовать незнакомые блюда и с радостью отведаю всех описанных вами индийских деликатесов.

Брови Кингстона приподнялись, в синих глазах появился интерес.

– Обязательно передам. Но вас может удивить наше меню.

– Раз это можете есть вы, значит, могу и я.

– Я напомню вам эти ваши слова, когда того потребует ситуация.

Эмма почувствовала, что он имеет в виду не только еду. Она почувствовала внезапное замешательство и поспешила задать новые вопросы насчет приготовления и заправки блюд.

День незаметно подошел к концу. Готовясь ко сну, она мечтала, чтобы скорее наступило утро, когда у поезда по расписанию была длительная стоянка. Кингстон обещал ей прогулку и осмотр достопримечательностей. Эмме не терпелось размяться и получше рассмотреть места, по которым они проезжают.

На следующий день они подъехали к большому селению городского типа. Эмма готовилась к встрече с удручающей первобытностью и была приятно удивлена зрелищем разнообразных пагод, храмов, мечетей и даже старого дворца, сохранившегося со времен сказочно богатых махараджей. Уже из окна поезда можно было уловить следы французского, португальского и прочих чужеземных влияний, оставленные всеми теми, кто в разное время пытался покорить Индию. Она увидела также толпы индийцев, зловонное торжище и нищих, гурьбой набросившихся на нее, стоило ей ступить на перрон.

– Ма-а-ама! Мама-а-а-а! – вопили они, словно при встрече с долго отсутствовавшей родной мамашей.

Эмма прильнула к Кингстону.

– Почему они так меня называют?

– Это единственное известное им английское слово. Подождите, я их успокою. – Кингстон подозвал Сакарама, вынул з внутреннего кармана щегольского темно-синего пиджака увесистый кошелек с монетами и отдал своему старшему слуге. – Позаботься о наиболее нуждающихся. То, что останется, раздай вдовам и детям. Прогоняй симулянтов.

Он сказал это с таким деловым видом, словно ежедневно раздавал милостыню. Сакарам кивнул, давно привыкнув, видимо, раздавать попрошайкам деньги. Нищие мгновенно обступили его, оставив в покое Эмму и Кингстона."

"Эмма с удивлением отметила в своем спутнике способность сострадать людям, обделенным судьбой. Это было большой редкостью среди ее соотечественников в Калькутте. Кингстон тем временем остановил проезжавшую мимо повозку и уговорил возницу уступить им колымагу для небольшой экскурсии по городку. В повозке было очень тесно, но Эмме было не до переживаний по поводу их чрезмерной близости. Кингстон оказался отменным кучером; вскоре она уже любовалась храмами, широко раскрыв глаза.