В поисках любви

Она проехалась щекой по чему-то твердому и холодному, из глаз брызнули искры.

– На помощь!.. – едва слышно пролепетала она."

"Во рту Эмма ощущала вкус крови, в ушах стоял звон и скрежет, через которые прорывались неразборчивые крики людей. Она почувствовала запах гари. В следующую секунду перед ней возник Кингстон. Он пытался поставить ее на ноги, но это было нелегко: что-то придавило ее, не позволяя подняться.

– Вставайте! – крикнул он, перекрывая шум. – Соседний вагон горит! Надо как можно скорее убираться отсюда!

Эмма уже слышала треск пламени. Она оперлась обеими руками, чтобы оторваться от пола, и поняла, что это не пол, а разбитое окно: осколки вонзились ей в ладони, так что из-под пальцев стала сочиться кровь. Но боли Эмма не чувствовала: единственным ее ощущением была тяжесть в груди. Она оперлась о стену, но это оказалась не стена, а пол.

Вагон лежал на боку; бывшая стена с дверью превратилась в потолок. Кингстон пинком распахнул дверь, сорвав ее с петель. Эмма поняла, что придется пролезать в дверной проем у них над головами.

– Скорее! Другого пути нет!

– Сикандер! Сикандер! – В проеме появилось испуганное лицо Сакарама, испачканное сажей. – Вы живы?

Обращение «Сикандер» вызвало у Эммы недоумение. Но ее мысли были сейчас заняты другим. Сможет ли она выбраться отсюда? Руки и ноги, казалось, не желали ей повиноваться. Стоило Эмме привстать, как у нее подогнулись колени; левая лодыжка была как чужая. Тем не менее она умудрилась подняться и стояла, опершись о руку Кингстона.

– Сакарам вам поможет. Подайте ему руку! – крикнул Кингстон.

Неожиданно Сакарам отдернул смуглую ладонь:

– Не могу, Сикандер. Мэм-саиб неприкасаемая.

– Делай, что тебе велят, черт возьми! Мне наплевать, неприкасаемая она или нет. Нам надо выбраться отсюда, прежде чем огонь сожрет весь поезд и мы зажаримся заживо.

– Вам тоже нельзя до нее дотрагиваться. Вы утратите право принадлежать к своей касте, – невозмутимо отвечал Сакарам.

Отовсюду доносились детский плач, женский визг, мужские проклятия. Дым повалил еще гуще. Эмма протянула Сакараму дрожащую, окровавленную руку. Слуга по-прежнему с сомнением глядел на них в дверной проем. При виде ее беспомощно растопыренных пальцев он покачал головой:

– Простите, мэм-саиб. Я приведу вам на помощь человека из низшей касты. Среди слуг саиба есть несколько уборщиков. Вас вытащит кто-нибудь из них.

– Сакарам! – В следующую секунду Кингстон разразился бранью, превосходившей все, что Эмме доводилось слышать в английских доках. Затем он обхватил ее обеими руками за талию, приподнял и просунул в дыру в потолке.

Первое, что увидела Эмма, оказавшись снаружи, была пара удаляющихся смуглых ног.