В поисках любви

 – Боже, я все время произношу это слово!

– Вы не замечали, мисс Уайтфилд, как часто самое, казалось бы, разумное решение объявляется неприличным? Неужели вы позволите, чтобы кого-нибудь из моих носильщиков разорвал тигр или затоптал дикий слон, и такой ценой соблюдете глупые приличия?

Она вздохнула:

– Я – нет. Но знаю многих женщин, которые поступили бы именно так.

Он догадывался, о ком речь.

– Вы намекаете на чопорных мэм-саиб из соседнего домика?

Она кивнула:

– Именно поэтому мы остановились в разных домах. Они не одобряют ни цели моей поездки, ни… компании.

Алекс замер. Его охватила знакомая тошнотворная горечь изгоя.

– Понятно… Однако им, кажется, не удалось вас переубедить?

– Не удалось. Но из этого еще не следует, что у меня отсутствуют собственные принципы, мистер Кингстон. Пусть я, что называется, залежалый товар, но все равно не стану делать глупости просто потому, что… что…

– Разумеется, не станете! Я тоже не намерен пользоваться ситуацией, мисс Уайтфилд. – Он выпрямился. – Не беспокойтесь обо мне. Я найду себе место для ночлега.

Эмма тоже встала.

– Я вовсе не хотела… Я вас не гоню. Вы можете остаться в этой комнате, а я перейду в другую.

– Вы уверены? – Он внимательно изучал ее высокие скулы, прекрасные глаза, прямой нос, открытое, искреннее выражение лица. Как же он ошибся, когда с ходу присвоил ей ярлык непривлекательной простушки, даже дурнушки! Теперь он видел ее совсем в ином свете; ее нельзя было сравнивать с другими женщинами, к ней не подходили стандартные критерии красоты. Эмма обладала своей собственной, неповторимой прелестью. Он бы все отдал, чтобы убедить ее в этом.

– Уверена, – отозвалась она еле слышно.

– Я уйду еще до рассвета. Но вы должны знать, что пройдет несколько дней, а то и больше недели, прежде чем поезд починят и мы сможем продолжить путь.

Алекс не сказал, что Сакарам, возможно, уже завтра раздобудет палатки. Его верный слуга был способен найти что угодно и где угодно; но сейчас Алексу хотелось, чтобы он не слишком спешил с поисками.

– Ну что ж, все это время вы можете ночевать здесь, – заявила мисс Уайтфилд. – Главное, уходите до рассвета и… и не делайте больше попыток меня целовать.

– Неужели вам было так противно? – Он не смог отказать себе в удовольствии задать этот вопрос, несмотря на краску стыда у нее на щеках.

– Настоящая леди никогда не ответит на этот вопрос. Только сейчас ему пришло в голову, что из всех британских женщин, с которыми он встречался как в Индии, так и в Англии, только мисс Эмма Уайтфилд могла называться настоящей леди. Раньше он знал только двух женщин, достойных этого звания, – свою мать и Сантамани. Ко всем прочим он относился с легким оттенком презрения – они не отвечали его требованиям.