Варлок

А теперь давай поговорим немного о более насущных вещах, – он встал и, подойдя к окну, несколько секунд молча смотрел на главную площадь города, а затем повернулся ко мне. – Исследовать Зону это, конечно, хорошо, но ты, друг мой – Аватар, и не простой, а ко всем прочему – «колдун», что несколько усугубляет твоё положение. Так что мне довольно странно слышать от такого разумного молодого человека пространные рассуждения о некой гипотетической «свободе», которую ты мечтаешь обрести в будущем.

– Простите, я не очень понимаю, о чём вы… – я немного удивился столь резкому переходу.

– Я к тому, Кузьма, что такие люди, как я, ты или твой дед, изначально не свободны, и наши жизни целиком и полностью принадлежат государству. Фактически мы – это оно и есть. Плоть и кровь Российской Империи, тот альфа-фактор, благодаря которому наша страна ещё существует.

«Вот блин… ну началось, – подумал я, изо всех сил стараясь, чтобы мои мысли не отразились на лице. – Только политпатриотической накачки мне сегодня с утра и не хватало для полного счастья».

День вообще начался… странно. Хотя на самом деле различные непонятки стали происходить ещё вчера вечером. В свою комнату я вернулся далеко за полночь, вдоволь налюбовавшись ночной жизнью Ильинского Полиса и по достоинству оценив все прелести переезда из общежития в самую захудалую, но частную квартирку. В то время как в нашем режимном объекте ровно в одиннадцать часов вечера играли отбой и начинали строго карать провинившихся, ночная жизнь в городе только-только набирала обороты."

"В кампусе имелись развлекательные заведения на любой вкус и даже такие, которые обслуживали исключительно совершеннолетних клиентов. Признаться, я был шокирован, увидев на одной из улочек, недалеко от ректората, вывеску самого настоящего «Стрип-бара», но это ещё были цветочки – тут нашлось место натуральному казино, и даже не одному. А уж о дискотеках, разнообразных ночных клубах, кинотеатрах, развлекательных центрах и прочих боулингах с бильярдными и говорить не приходилось.

При виде этой блестящей круговерти жизнь по расписанию сразу блекла и превращалась в настоящую каторгу. Так что, воспользовавшись правилом «не пойман – не вор» и надеясь, что комнаты в нашей общаге не обходит ежедневно после отбоя какой-нибудь строгий куратор, я, совершенно не обращая внимания на время, продолжил знакомство с Ильинским Полисом, прерванное расставанием с «зайцем» и гонкой по крышам за сумасшедшей горничной.

Домой возвращался через открытое окно в коридоре восьмого этажа, без приключений добравшись до своего номера, но открыв дверь, был вынужден тут же её захлопнуть.