Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

под ногами появилась устойчивость, а в душе - спокойствие. Просто она верила, что Ваня будет рядом, и все получится."

"А эти дни во Владимире не заменить московскими. Разве увидела бы Дуня, вернись она утром в столицу, как Иван общается с детьми, как серьезно слушает их рассуждения, опускается на корточки перед мальчиком лет шести, чтобы быть с ним одного роста, показывая что-то на фотоаппарате перед тем, как ребенок попытается сделать, может быть, свой первый снимок под названием «Мой старший брат и московский фотограф».Потом к ним подошли другие дети и их родители, было решено сделать большую групповую фотографию на память прямо на фоне стены с работами.

На все это Дуне ужасно нравилось смотреть. И видеть такого Ваню тоже. Она ходила сама по себе, не мешая и не отвлекая, и ей не было скучно. Дуняша знала, что, как только получится, он подойдет сам. Знала и все тут.

Ваня подошел, когда первые посетители уже покинули выставку, оставив в книге отзывов свои комментарии. На смену им пришли другие, а Дуня стояла у большой раскрытой тетради и читала оставленные впечатления.

- Устала? - послышалось у самого уха.

- Нет, - улыбнулась Дуняша. Она хотела попросить его пройтись по залу вместе, чтобы Ваня показал наиболее понравившиеся ему работы, еще хотелось узнать его мнение о работах, которые понравились ей... но тут зазвонил телефон.

- Извини, - Иван отошел в сторону, чтобы ответить.

- Здравствуй, сынок.

Всего лишь второй звонок после отъезда из Коломны. Или третий. Иван первое время удивлялся отсутствию привычных частых звонков от матери. А потом просто тихо радовался. Она все поняла про его желание выключить обычную жизнь и притвориться на время кем-то другим. Тем, кому не больно. Господи... Неужели все это было с ним?! Иван обернулся. Дуня стояла в нескольких метрах от него и беседовала с чьим-то дедушкой, намеревавшимся оставить запись в книге. Диалог у них был оживленный, и, судя по улыбкам, веселый.

- Здравствуй, мама.

- Как выставка? Я не стала звонить с утра. И... раньше тоже. Сейчас тебе удобно говорить?

Несвойственная Гениальной Идее деликатность изумила. Или это Иван сам себе придумал, что не свойственная? Может, наоборот, все дело в том, что, когда любишь кого-то - тебе свойственно беспокоиться о любимом человеке? Ваня оторвал взгляд от знакомой теперь до мельчайших подробностей женской фигуры и посмотрел в противоположную сторону.

- Все прошло отлично. Да, - сделал пару шагов к фото, которое так интересовало сегодня Дуню. Вполне приличный пейзажный снимок с бархатцем. - Да, и я тоже. Спасибо, мама. Да, еще день, и я возвращаюсь.

Он специально не стал уточнять, куда. Им с Дуней надо в Москву, но в двух словах и по телефону матери все обстоятельства не объяснишь.

- Ваня, я хочу тебе сказать...