Дульсинея и Тобольцев, или Пятнадцать правил автостопа

Спи, царица моя любимая.

И она почти тут же это дисциплинированно исполняет. Обнимая спящую Дуню, Ваня подумал, что иначе и быть не может. И на все плевать. Они должны засыпать и проспаться вместе. Всегда. Он отвоевал это право у судьбы и не намерен им поступаться. Словно соглашаясь, Дуня привычно и сонно уткнулась носом ему в шею. Именно так.

Утром Ивана разбудил запах. На все квартиру умопомрачительно пахло свежепожаренными оладьями. Дульсинее рядом на запахи было все равно - сопела на его плече, обхватив для надежности Ванину руку. Трогательно и мило, но есть захотелось просто смертельно. Поэтому аккуратно высвободился из царского плена, немного полюбовался открывшимся от его движения... пейзажем? натюрмортом? а, точно - натурой! - а потом накрыл натурщицу обратно одеялом и потянулся к штанам.Голоса он услышал, едва притворил за собой дверь зала. Мать, конспиративным шепотом:- Они же... они же...Я шла мимо... Одежда вся на полу, они же занимались...

Судя по паузе, у матери кончились слова. А вот у бабушки нашлись. Сказанные философским тоном:- Дело молодое...Послышался какой-то непонятный звук - то ли чем-то хлопнули, то ли - стукнули.

- Он сделает ей ребенка в моем доме! - а потом, после обреченного выдоха: - Или уже...сделал.Бабуля весело хмыкнула. А Ваня вспомнил, что подслушивать нехорошо.

- Всем доброго утра! - обеим женщинам досталось по поцелую в щеку. - Пахнет невероятно вкусно. Можно, я сначала поем, а потом пойду умываться?Ида Ивановна вздохнула и поставила перед ним тарелку.

- Чаю налить?

- Угу, - Иван ухватил не просто еще теплый, а почти горячий верхний оладушек и впился зубами. Вкусно - язык бы не проглотить.

- Промялся? - невинно вопросила Антонина Марковна. Мать за спиной снова вздохнула, а потом устроилась напротив, не сводя внимательного взгляда с сына. Но все это почему-то лишь добавляло Тобольцеву хорошего настроения.

- Как спалось, ба?

- Да ничего, слава Богу. После того, как вы угомонились.

Теперь Ида Ивановна охнула - почти как Дуня ночью. А Антонина Марковна продолжила как ни в чем не бывало:- Принеси Дуняше своей халат, Ромео. Она же там без всего поди, нагишом.

Тут терпение Иды Ивановны кончилось, она резко поднялась с места и, ни на кого не глядя, гордо прошествовала к выходу из кухни. А спустя пару минут вернулась. В ее руках было нечто черно-красно-золотистое, при ближайшем рассмотрении оказавшееся халатом натурального японского шелка, привезенным Ларой Деминой своей подруге из Осаки.

- Вот. И, между прочим... - после видимого усилия: - Я не говорила... что мне твоя Евдокия... не нравится. Не понимаю, почему она так решила.

- Ты и без слов все можешь сказать, - не остался в долгу сын. А потом тронул пальцем гладкий шелк и вдруг улыбнулся матери.