Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Безумие французского короля – хороший повод для его низложения. Издать папскую буллу, сослаться на проклятие небес, поручить покровительство над безвластными землями ему, императору… И вуаля, вполне законный повод для аннексии! Вряд ли папа Мартин посмеет противоречить своему главному спонсору. Самое большее – пожелает получить для Святого престола долю в разбое. Учитывая то, что во Франции царит разброд, подлость, измена и прочая демократия – никакого серьезного сопротивления можно не ожидать.

– Как много интересного удалось услышать в первые же дни! – поднял кружку с вином Егор.

 – Пожалуй, одно только это известие стоило моей поездки. Хочу выпить за твое здоровье, шевалье Изабелла из знатного дома Бретань! История твоей жизни достойна воспевания трубадурами, твое упорство сделает честь любому воину, а твоя красота способна затмить собой самый прекрасный цветок! Прими мое восхищение!

– Благодарю тебя, ученый путник, – улыбнулась женщина. – Я принимаю твой тост. Ты интересный собеседник и симпатичный мужчина.

Пожалуй, не будь ты простолюдином, я присмотрелась бы к тебе внимательнее.

– Такие слова дорогого стоят, – признал Егор. – Они большая честь для меня. Но, увы, изменить своего происхождения никто не в силах…

* * *– Не так нужно с женщинами беседу вести, мой господин, не так, – вечером в темной светелке попытался научить его Пересвет. – В ушах у них вся страсть и в ушах весь разум. И превыше прочего всего они красоту свою ценят. Посему почаще и поболее их хвалить надобно, да не просто в общем, а за каждую бровку, каждый волос, каждый зубик в отдельности. Тогда речи выйдут длинные и подробные, а чем длиннее речи тянутся, тем сильнее они млеют и душой своей раскрываются…

– Заткнись и вспомни, что тебе поручено, паршивец, – осадил его Вожников.

– Я все исполняю в точности! – громко ответил тот. – И сообщения оставляю при меняльных лавках, и за дорогами слежу, каженный день гоняюсь. Нет пока никого, не догнали."

"– Да, видно, оторвались мы изрядно, – сказал Егор. – Ну да ничего. Они верхом, мы с обозом. Дней через пять-шесть должны нагнать.

– Но ты все-таки попробуй, мой господин. Скажи девице этой, сколь ярко горят волосы ее, ровно огонь.

Про зубы-жемчужины хорошо действует, а коли ушки, нос, подбородок хвалишь, то про тонкие изящные линии сказывать надобно. Брови гнутые, соболиные, бывают, али крыльями птичьими смотрятся, глаза бездонные, озерные, али в цвет чего придумать надобно, нос…

– Кто это тебя на речи такие науськал? – не выдержал Вожников.

– Дядька, царствие ему небесное. Он и из княжества увез, когда татары в последний раз грабили, и в Рязани укрыл, пока не улеглось.