Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

– Ох и поползни, – ворчал на корме «Святого Георгия» старый кормчий Онуфрий Кольцо. – Пузатые слишком. Наш-то кораблик груза не меньше берет, однако ж не в пример изворотлив да скор. В Стекольнах делан.

– Я слыхал, на наших, ладожских верфях, с дюжину таких заложили, – пряча усмешку, промолвил Егор. – Мастера там не только свеи, голландцы да немцы – и своих полно.

– Хо! – хохотнув, кормчий довольно погладил румпель. – Этак скоро все море нашим будет.

– Будет, – убежденно отозвался Егор. – Никуда не денется.

– А я вот еще слыхал, будто во фряжских землях обшивку кораблю иначе кладут, не внакрой, как на нашем «Георгии», а встык, гладко.

Карвель – по-фряжски прозывается, и суда так зовут – карвели.

– Может, каравеллы? – Вожников спрятал усмешку и повернул голову.

Шкипер покивал:

– Может, и так. А я смотрю, господине, ты в кораблях толк разумеешь?

– Немного, – отмахнулся Егор. – Так, интересовался – все же по морям мотаюсь."

"– Ой, я когда-то с голландскими немцами помотался! – пользуясь хорошей погодой, старый моряк пустился в воспоминания. – В те-то времена, когда помоложе был, многие наши вот так, как я – кто с голландцами, кто с ганзейцами, а кто и со свеями по морям хаживал.

Война тогда шла промеж королем аглицким и родичем его, королем французским, а шкипер-то наш, капитан Рогир ван Эйк, хитер был преизрядно – то за тех воевал, то за этих… так многие делали, за предательство не считали, каждый свою выгоду блюл. Что говорить, пошалили изрядно.

– А что потом? – заинтересовался рассказом князь. – Ван Эйк этот, он сейчас где? Вижу, капитан славный.

– Повесили его в Онфлере-городе, не помню уж и кто – англичане или французы.

Онфлер – он в Нормандии, а за кого тогда нормандцы были – бог весть. Сын у него остался, Антоний, в Утрехте иль в Антверпене, говорят, очень на отца похож.

– А ты-то сам как, дядя Онуфрий, упасся?

– Да повезло, можно сказать, – кормчий громко чихнул и утер рукавом бороду. – Я тогда загулял, на берегу, в Дувре, остался… была там одна хорошая бабенка, статная такая, кровь с молоком. Хозяйка корчмы, Эженой звали, по-аглицки – Джейни.

– Понятно, у нее, значит, ты, дядюшка, и застрял.

– И тем себе жизнь упас. А потом снова к голландцам подался, опосля – на ганзейских судах хаживал, а потом и домой.

Тут, на «Святом Георгии» нынче. Доброе судно!

Князь болтал с кормчим от нечего делать, коротая время. Дня через три должен был показаться Стокгольм, от встречи с тамошними дворянами зависело многое. А пока можно было и немного расслабиться, послушать всякие морские байки, даже вина выпить – правда, в компании начальника собственной охраны, в целях сохранения тайны, капитана и шкипера тревожить своими посещениями Егор без лишней нужды вовсе не собирался.