Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Они что же, по-твоему, не христиане?

– Я так не сказал.

– Да, но почему-то подумал, что эти достойные люди могут служить пожирателям младенцев? Самому-то не стыдно, а?

– Я просто услышал…

– И тут же поверил! Ах-ах – пьют кровь, едят людей… – князь наставительно поднял вверх указательный палец. – И это – образованный человек, мастер, чего уж там говорить о всех прочих. И много таких дураков из Матаро убежало?

Николас Глейдахо потупился:

– Да хватает.

– Вот дурень! – покачал головой Вожников.

– Точно, дурень! – неожиданно согласилась до того молчавшая женщина. – А я ведь ему говорила – обожди! А он – все говорят, говорят… вот и наслушался разных бредней…

– Насчет бредней – это ты верно заметила, э-э-э…

– Люсия меня зовут, сеньор. Хорошо я еще не все продала!

– Как не все? – бондарь изумленно моргнул.

– Мастерскую только заложила… хоть ты мне и поручил продать.

– Ах, вон оно что! – обманутый собственной супругой Николас сдвинул на затылок шапку. – То-то я и смотрю – что-то денег выручили мало. Так ты, значит…

– Повезло тебе с супругой, мужик! – снова расхохотался князь. – В общем, так – спокойно возвращайся обратно. Кстати, ты знаешь, сколько «король варваров» берет налогов с домовладения и мастерской?

– Сколько-сколько?!

– Одну двадцатую часть! Что, не веришь? А в жареных младенцев поверил, господин бондарь!

Было ясно, что кто-то распускал самые гнусные слухи – кто? Король Альфонсо? Кастильские регенты? Обоим это было бы выгодно… на первый взгляд.

– Ладно, в Матаро разберемся, кто там воду мутит, – себе под нос пробормотал Вожников. – Скоро уже и будем. Эй, Николас, можешь ехать обратно с нами.

Сняв шапку, бондарь поклонился в пояс, а следом – и вся его семья.

– Да, мы поедем, – отозвалась за мужа Люсия, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся вовсе не такой уж и пожилой, даже более того – вполне симпатичной дамой. В отличие от мужа, она даже не побоялась спросить:

– Кто же вы такой, почтенный сеньор?

Князь улыбнулся:

– Тот, о ком вам все уши прожужжали.