Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Таким образом, лет через десять, а то и раньше вся эта золотистая кареглазая красота померкнет, осыплется, как слетает мишура с застоявшейся до февраля новогодней елки: беззуба, с морщинистым животом и обвислой, как у старой суки, грудью, Аманда уже в тридцать лет будет выглядеть на все пятьдесят – а это и есть старость. Каждый год – на сносях, непосильный труд, быстрое увядание и смерть. Вот и все радости. Жаль девочку, жаль.

– Вы что так на меня смотрите, сеньор Жоржу? Давайте я погребу, а вы отдохнете.

– Сиди! Не устал я.

– И все-таки…

– Замуж бы тебе надо, милая, – подняв веслом брызги, угрюмо буркнул князь.

Девушка обиженно дернулась:

– Замуж? Да кто меня, бесприданницу, возьмет-то? Разве что какой-нибудь нищий – я что, дура, выходить за такого?

– Ой, не зарекайся, девочка! Ты хоть знаешь, сколько у нас, в России, молодых, красивых и умных женщин с нищими алкоголиками живут? Этих несчастных женщин постоянно унижают, а частенько и бьют."

"– Зачем тогда замуж выходить было?

– Любовь зла.

– Любовь проходит, – со всей серьезностью отозвалась Аманда. – И приходит другая любовь.

– Так ты замуж-то пойдешь?

– Было б за кого – я ж сказала, – ведьма тряхнула головой и упрямо набычилась. – За нищего крестьянина – точно не пойду.

– А за какого-нибудь благородного господина?

– Ой, не шутите… – обернувшись, красавица ожгла собеседника взглядом. – Вы ж меня замуж не возьмете!

– Я ж, ты знаешь, женат.

– Я помню. Не понимаю – к чему весь этот пустой разговор?

Явно обидевшись, Аманда отвернулась и стала смотреть вперед, на быстро приближающийся берег.

– Ничего, ничего, – поудобней перехватив весло, пробурчал князь. – Я тобою еще займусь… просто так не брошу… Слышь, милая! – он повысил голос. – А у тебя точно в роду кабальерос не было?

Девушка враз обернулась – ишь ты, все ж беседа-то ее заинтересовала, все ж не пустой показалась.

– Да кабы были!

– А ты поменьше болтай о своем дедушке-рыбаке и отце-крестьянине, – посоветовал Вожников. – Говори лучше, что ты, мол, из обедневшего, но благородного рода… В Каталонии же полно дворян!

– Полно, да, но…

– А ты чем других хуже? И вообще, кто тебе сказал, что твой дед – простой рыбак?

– Так его же все старики в Калелье помнят! И меня… не только старики, – девчонка снова набычилась и закусила губу, однако больше не отворачивалась – заинтересовалась.

– Ага, ага, понял, – задумчиво покивал князь. – Значит, ты и вся твоя семья – в приходских списках. Что ж, придет время – поработаем и над этим.