Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Видный, высокий, с красивым надменным лицом, обрамленным белесой бородкой и аккуратно подстриженными усами, Тимофей заявился в корчму не один – в сопровождении полудюжины молчаливых молодцов с хмурыми лицами висельников. Верно, надежные люди… да и сам… Опасен! Опасен! Тут можно очень хорошо заработать… либо совсем пропасть.

– Проходите, гостюшки дорогие, в корчму! Сейчас еду спроворим, бражицу… А коней ваших служки к коновязи привяжут, ага.

Бросив поводья коня, Тимофей (так уж он приказал себя величать, хоть и был таким же Тимофеем, как Одноглазый Карп – веселой девицею) обернулся:

– Наших в городе еще не всех повязали? Ондрей жив?

– Жив Ондрей, – с готовностью покивал кабатчик.

– Гонца пошли, – по-хозяйски распорядился гость. – Быстро!

– Спроворим… – Карп ненадолго замешкался и уточнил: – Еще кого звать?

Тимофей отмахнулся:

– Пока одного Ондрея хватит, а там поглядим.

– А что говорить, коли спросит – мол, кто зовет? Так и сказать – Тимофей?

– Пусть скажут – тот зовет, кто деньгу платит, – склоняясь под низкой балкою, усмехнулся визитер.

Главный заводила новгородского бунта Ондрей – сутулый, с белым красивым лицом и нехорошими цыганистыми глазами – ждать себя долго не заставил, явился вскорости – да и не долго тут было идти, с Нутной-то, тем более не по грязище – по мостовой. Прибежал скоренько, постолами по плашкам дубовым прогрохотал, в корчму войдя, поклонился:

– Здравы, гостюшки, будьте!

– И тебе того ж, – Тимофей, кивнув на накрытый стол, хохотнул. – Садись вон, на лавку. Ишь ты – Ондрей. Хорошее имечко – тебе идет.

– Вам, господин, свое – тоже.

– Ладно, – посмеявшись, белесый махнул рукой.

– Сам Симеон-владыко всех уговаривал, – Ондрей виновато понурился. – Крестным ходом шли.

– Видать, серебришка ты пожалел, Ондрюша, – нехорошо прищурился Тимофей. – Что, я мало прислал?

Бунтовщик неожиданно вскинулся:

– Да так и есть! Мало!

– Мало, так будет больше, – спокойно покивал гость. – Будут деньги, и оружие тоже будет, быть может – уже вот-вот.

– Дак времечко-то упущено! – Ондрей, похоже, разошелся уже не на шутку – приехал, мол, черт, наезжает… а денег не дает! – Раньше надо было, раньше…

– Что, так-так все по норам и сидят.

– Да не всех. Из наших – никого почти что. И Епифан, и верный Фриц, и еще кое-кто – их только свистни!

– Ну вот! – пригладив бородку, хрипло расхохотался Тимофей. – А ты причитаешь.

– Я причитаю, что денег нет!

– Говорят тебе – будут! Все будет. А пока вот, возьми…

Сунув руку в кошель, белесый бросил на стол несколько аппетитно блеснувших кружочков:

– Что смотришь? Это дукаты, золото.