Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Когда повернули к берегу, княгиню с детьми заперли в кормовой каморке… К тому времени знатная пленница изучила свое узилище весьма хорошо и теперь прекрасно знала, что делать. Для чего и прихватила незаметненько валявшуюся на дне ладьи уключину, которой и расшатывала сейчас подгнившие кормовые доски, шепотом наставляя внимательно слушавшего сына, семилетнего отрока Мишеньку:

– Протока та неширока, чай. Я первая вылезу – ты мне Аннушку и подашь, а потом и сам осторожно, брызги не подымая, выберешься. Плавать-то как – не забыл?

– Да что ты, матушка! – сверкнул синими глазенками отрок.

– Зубов, Рыбин, Рванов… – осторожно вытаскивая досочку, повторила княгинюшка. – Беззубый, Рыбина и Рвань – так их там, у себя в Манресе, звали. Потому и отпустил их князь, что хорошие люди, верные. За королем Леона присмотр постоянный нужен!

Мишенька вдруг округлил глаза:

– Ой, матушка! Вона, уже и водицу видати.

– Нет, – Елена склонилась над проделанною дырою. – Чуть позже. Но уже надо готовыми быть… Рубаху сымай, порты… и я платье скину… Аннушку подержи, да не разбуди, смотри. Эх, только бы не заплакала, не закричала…

– Крепко спит-то!

– Макового отвару дала. У кормщика было.

Снаружи вдруг резко стемнело, да и течение стало заметно спокойнее – судя по всему, ладейка вошла, наконец, в протоку. Княгинюшка, обняв сына, погладила его по голове:

– Ну… пошла я! Как скажу – Аннушку мне подаешь.

"Ловкая, гибкая, словно пантера, молодая женщина юркнула в щель, проскользнула, мягко войдя в воду… Да, встав на ноги – глубины-то оказалось – по шею, вытянула руки:

– Давай!

Приняв спящую Аннушку, бочком прошла к берегу, положив дочку на траву, выбралась… оглянулась, подхватив вынырнувшего Мишу.

– А мы теперь куда, маменька?

Елена улыбнулась – давно уж она все продумала:

– Деревню на холмах видишь?

– Угу. Так мы туда пойдем? Ой, славно, а то есть уже хочется…

– Не совсем туда, чадо, – укрывшись в зарослях ивы, княгиня осторожно раздвинула ветки, всматриваясь в кисельную полутьму белой июльской ночи.

Суденышки неспешно пробирались протокою – точнее, прокопою – одно за другим, головная ладья похитителей уже удалилась шагов на полтораста, и, похоже, тати еще не заметили пропажу. Впрочем, скоро заметят – времени до того оставалось немного.

– Я чаю, там, у деревни, и пристань есть. Там и возьмем лодку.

– Украдем, да, маменька?

– А хоть бы и так! Спасаться-то нам надо, чадушко.