Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

 – Вот именно, что кажись! Я так ничего такого не слышу – ни шагов, ни свиста…

Тотчас же после ее слов в кустах, за лазом, в кустах вдруг послышался свист – негромкий, даже с ленцою, словно бы так, от нечего делать свистели.

– Ондрей!

Разом промолвили обе девы, свист-то был условный, на манер псалма.

Анна поспешно свистнула в ответ – мол, все в порядке, никого чужого на дворе нету, можно заходить свободно.

Ондрей и вошел – протиснулся через лаз, худощавый, белолицый, красивый… и вовсе почти без прыщей!

– Здорово, девки!

– И ты здрав будь, – улыбнулась светлоокая.

 – Гляжу, помогло мое снадобье? Прыщи-то почти совсем сошли.

– Сошли, – без особой благодарности буркнул гость. – Токмо снадобье твое уж больно вонючее. Тимофей в избе?

– Там. Но… пусть хоть поспит немножко.

– Я пойду.

Отпихнув дернувшуюся было наперерез – зачем? – девчонку, Ондрей распахнул дверь и, войдя в дом, бухнул на лавку котомку.

– Что у тебя там гремит-то? – послышался надменный голос. – Арбалет с собою таскаешь?"

"«Нерусь, нерусь! – с неожиданной нежностью подумала Анна. – Русский бы сказал – самострел…» Она и сама – нерусь, хоть родилась под Москвой, в деревне боярина Хватова.

Совсем еще девчонкой опозорил ее боярин, потом продал смоленским купцам, а те – в немецкие земли, служанкой, за тридцать гульденов, хоть и стоили молодые рабыни почти пятьдесят золотых, а только цену такую никто не давал за тощую большеглазую девку. В убыток себе торганули купцы… ну, хоть натешились вдоволь.

От потех тех понесла Анна, правда, вскоре случился выкидыш – у почтенного любекского купца герра Иоганна Шульца было принято бить слуг нещадно. И кулаками, и плетьми.

А по воскресеньям – палками. Не со зла, а так, для порядка.

Думала, не выживет тогда Анна, ну да ничего, оклемалась, словно кошка, да ненависть затаила ко всему миру – не молилась уже больше, забыла Господа, а, когда темной октябрьской ночью заявились к купцу трое дюжих парней с хмурыми лицами, да принялись пытать насчет денежек – живенько и показала незваным гостям место, где прятал хозяин заветный сундучок. Герр Шульц дернулся было… пришлось порешить всех, и светлоокая молодая служанка в том разбойникам ночным не помогала, но присутствовала… до сих пор очи от детской крови горят – трое детей у любекского купца было.

С парнями этими невольница и ушла, а старшим у них Тимофей был… впрочем, тогда его Михаэлем звали, но то имя запрещено было упоминать, когда сюда, на русские земли, явилися… явилися неспроста – правда, Анна многого не знала, Тимофей ни во что ее не посвящал, как служанку использовал, да иногда – как наложницу… Но догадывалась светлоокая дева о многом, все ж дурой-то не была… в отличие от рыжей Глафиры.