Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж

Только вот, если это мятежники, поддерживаемые Витовтом, то они как-то странно себя ведут! Весьма, весьма странно – в контору не заходили (Федор вчера специально туда заглянул, спрашивал), нарезали какие-то круги вокруг да около. Зачем? И сторожа вчера не зря про башню расспрашивали… Неужели не придут? Так ведь, похоже, пришли уже. Если это, конечно, они… Что-то задерживаются…

Дьяк прислушался – шагов с лестницы больше не было слышно… зато отчетливо донеслись чьи-то приглушенные голоса!

Молодой человек тут же покинул свое убежище и осторожно, на цыпочках, спустился по лестнице на несколько ступенек…

Говорили там по-немецки…

– Да-да, вы можете мне доверять, господа! Герр Штермеер ждет вас как можно скорее.

– Не знаем мы никакого Штермеера и вообще…

– К тому же мой хозяин… господин Скрабов… велел передать, что Новгород – сейчас не главное, и что для вас, герр Михаэль, имеется новое здание… и деньги. Очень и очень большие деньги, милостивый господин!

– Задание… хм… что ж. Думаю, мы можем это обсудить.

– Тогда попрошу за мной, мои господа.

Отдавшись под гулкими сводами затухающим эхом, голоса и шаги стихли, и Федор поспешно бросился вниз… но не успел сделать и пары шагов! Кто-то нагнал его сзади, ударил камнем по голове…

И все.

"Отбросив окровавленный кирпич в сторону, белокурый юноша в смешном, с длинными рукавами, кафтанчике, выбрался наружу и, углядев идущих по улице «шильников» – а с ними какого-то молодого парня, – неспешно двинул следом.

Глава 9

Встречи и сечи

Осень 1418 г. Москва – Орда

«А муженек мой бывший тряпка еси, аще боле не пишу, инда напомнить осмелюсь о преданных людех, что ты, батюшка, мне прислать давно обещати».

Закончив строчку, Софья Витовтовна – ныне, скоро уж девять лет как скромная инокиня Марфа – поправила на голове строгий клобук и, перекрестившись на висевшую в уголке кельи икону Божьей Матери, задумчиво посмотрела в оконце.

Погожий сентябрьский денек сверкал ясным, еще почти летним солнышком, в лазурном высоком небе величаво проплывали сахарно-белые облака, похожие на волшебные замки, тепло было, жарило, словно в июле, да только вот в ветвях росших у Вознесенской обители старых берез уже пробивались золотистые осенние пряди.

Вот и снова осень… быстро, как и вся жизнь. Здесь, в монастыре год на год похож, а день на день – с утра до ночи молитвы, службы… Правда – келья просторная, иконы в окладах златых, каменьями драгоценными усыпанные, в окнах – стекло, не слюда какая-нибудь, и ложе мягкое имеется, и стол, и прибор для письма, и книги умные, даже молодая девка послушница – за прислугу.