Вдова его величества

И найдется в нем место для маленькой тихой женщины с волосами цвета меда.

Кайден вздохнул.

– Ты поэтому и бесишься, что сам все понимаешь.

– Я… могу уйти следом.

– Кем? – тихо спросил Дуглас. – Ты даже в холмы ее увести сможешь. Я знаю твою силу."

"Да. Наверное. Но Кайден так не поступит. Он не позволит серому миру выпить все краски, украсть ароматы меда и скорого лета, высосать жизнь до капли.

– Но что будет дальше, Кайден? Посмотри на нее. Она устала. Ей нужен кто-то надежный. Предсказуемый. Спокойный. Тот, кто способен не только защитить, но и утешить.

– А я?

– А ты? – Дуглас смотрел Кайдену в глаза.

 – Скажи, ты сможешь остаться с ней? Чтобы на всю жизнь? Чтобы и в горе, и в радости? И в беде? Нет, в беде ты ее точно не бросишь, а вот в обыкновенной унылой человеческой жизни, где один день похож на другой? Где утром завтраки, днем обеды, а вечером ужины, а единственное развлечение – визит соседей. Или к соседям. Ты сможешь не сдохнуть от скуки? И быть счастливым в этой предсказуемости? Не притворяться, а именно быть?

Он замолчал, позволяя Кайдену подумать.

И тот ответил:

– Не знаю.

– Именно, – Дуглас оперся рукой о стену.

 – В тебе еще кипит кровь. А она уже почти перегорела. И если ошибешься, то убьешь ее куда вернее, чем мертвые ветра твоей земли.

– Но я не хочу…

– Я знаю. – Он неловко улыбнулся. – Ты хороший мальчик, Кайден. Просто ты еще не вырос.

– А она?

– Она… боюсь, ей пришлось. И случилось это слишком рано.

Глава 30

Джио вытащила платье из плотного гладкого шелка. Темно-лиловое, в вечернем свете оно казалось почти черным. Бледное кружево лишь подчеркивало этот глубокий мрачный цвет.

Волосы Катарина заплела в косу.

А ее перевила длинной нитью жемчуга. Жемчуг – вполне приличный камень для вдовы. Пальцы ненадолго задержались на бусинах.

Его принес Генрих. Просто в кармане. Он был слегка пьян, впрочем, вовсе трезвым Катарина его и не помнила. А тот вечер… огонь в камине. Охотничьи псы, что норовили улечься поближе и Катарину подпускать к огню не желали. Они рычали и скалились, а у нее не хватало смелости прогнать собак.

Генрих же… Несмотря на слабость, он охоту любил. И выезжал, пусть даже в паланкине. Так что собаки, с его точки зрения, были много полезней бесплодной жены.

Тогда они заволновались, бросились к хозяину, выпрашивая ласку. А он смеялся, не пытаясь увернуться. И к ней подошел, пахнущий мясом, дымом, вином и собаками.

– На вот, – Генрих швырнул горсть, которая упала на руки Катарины, чтобы едва не выскользнуть. – Купцы подарили…

Почти три сотни жемчужин, одинаково крупных, похожих друг на друга, словно родные сестры. И страшно подумать, сколько стоили они. Если продать, хватит ли этих денег, чтобы устроиться в колониях? Или даже дальше.