Вдова его величества

– Мы неплохо жили. Он милый. Для человека.

– Но голову вы ему морочили?

– Ему хотелось наследника, а сами понимаете…

– Появилась бы девочка.

– Именно.

Кайден, сколь ни силился, не мог понять, как она это делает. Ее руки застыли, но веретено-то двигалось, оно летало, скользило меж натянутыми нитями, прокладывая строчку за строчкой, на глазах создавая ткань.

– И девочка весьма странная. Мы при рождении не слишком хороши, – она чуть склонила голову. – Это сущность. Моя в достаточной степени развита, чтобы иметь вес и в мире яви.

Она прикрыла глаза.

И отступила, позволяя Кайдену разглядеть то, на что, по-хорошему, смотреть не стоило бы.

"Существо было частью леди Тирби. Или, скорее, она сама являлась частью существа, столь уродливого, сколь возможно лишь для создания того, другого мира. И в то же время Кайден не мог отвести взгляда. Массивная головогрудь, увенчанная человеческой головой, волосы на которой извивались то ли змеями, то ли нитями паутины. Полупрозрачные крылья удивительной мантией стекали с раздутого брюшка, опиравшегося на четыре массивные лапы. Тонкие суставчатые конечности выплетали удивительный узор, который, начинаясь в мире яви, продолжался и в ином.

– И вы решили растить потомство в другом месте.

– Именно.

– Но почему столько… или… не все ваши? Не все даже…

– Люди на удивление небрежно относятся к своим детенышам. Я лишь взяла то, что никому не нужно, – это было произнесено со спокойной уверенностью. – И сделала их чуть более сильными. Моим детям пригодятся кровные сестры. А им – защита, ибо в этом мире слишком сложно выжить одному.

Что ж, в этом имелся смысл.

– Вы их… – Кайден понятия не имел, как задать вопрос, – сделали… подобными себе?

– Боюсь, что исключительно внешне.

– И сколько?

– Моих по крови? Пятеро… за все время лишь пятеро.

– А отец…

– Какая разница? – она пожала плечами, а сумеречные конечности ненадолго замерли, но после заработали с еще большей скоростью. – Для нас это неважно…

– А ваш муж…

– Он хороший человек, – леди Тирби сказала это безо всякой насмешки. – Мне пришлось постараться, убеждая его, что хранить мне верность вовсе не обязательно.

Призрачные конечности взмахнули, и в следующее мгновение на столе возникла тончайшая рубаха из паучьего шелка, столь тонкая, что сквозь ткань можно было разглядеть узор на скатерти.

– Но вы его заморочили.

– Он стал задавать ненужные вопросы, но, поверьте, я никак не подавляла его разум. И старалась быть полезной. Удерживала от некоторых необдуманных поступков.