Вдова его величества

И сумеет выносить дитя даже без пыльцы…

– Вы…

– Это заметно, Катарина, – он произнес мягко, успокаивая. – И вам не стоит опасаться. Повторюсь, я буду заботливым мужем.

Почему-то это совершенно не успокаивало.

…Кайдена ждали на выезде из города.

Смеркалось. И то, с какой скоростью наступала ночь, заставляло его поторапливаться. Оказавшись за городской стеной, Кайден прижался к горячей конской шее. Губы сами произнесли давно заготовленную фразу, а клинок вошел в плоть, выпуская кровь. Кайден не позволил ей упасть. Капли запутались в конской гриве и впитались в шкуру.

Конь всхрапнул. И тоненько заржал, принимая тьму.

Жеребца было жаль, но что-то подсказывало, что следует поспешить. И Кайден завершил заклятие. Дорога под копытами поплыла, выравниваясь. И по обе стороны ее молчаливыми стражами поднялись мертвые деревья. Белесые их стволы казались мраморными, а в наплывах коры чудились чьи-то лица, донельзя уродливые, ужасающие.

Копыта касались дороги беззвучно. Конь летел.

– Айо, айо, – Кайден раскрутил над головой плеть, и пусть воздух она взрезала беззвучно, но ночные птицы подхватили крик.

Потянули над дорогой. Айо…

Он увидел, как тьма дрогнула, пропуская стрелу. И острие ее пылало зеленым пламенем, коснись такого – и сам вспыхнешь.

Кайден пригнулся к шее коня.

– Айо! – он коснулся Тьмы, спуская ее с привязи.

И тварь, кувыркнувшись в полете, опустилась на все четыре ноги. Взвыла, счастливая близостью крови. Полетела.

Вторая стрела уже неслась, спеша догнать первую. И обожженная мертвым огнем ткань мира расползалась. Взревел Призрак, норовя выйти из-под власти Кайдена, но бунт его краткий был подавлен одним прикосновением.

Сам Кайден, взметнувшись, перерубил стрелу.

И краткий крик ее стал музыкой.

Захрипел вдруг конь.

И плоть его подернулась черной дымкой, а хрип перешел в визг. И, поднявшись на дыбы, жеребец отчаянно замолотил копытами. Его боль доносилась эхом, и Кайден сделал единственное, что мог: вонзил клинок в основание шеи.

Он успел соскочить за секунду до того, как конская туша рухнула на тропу. И крутанул клинок над головой, рассекая темный туман.

А Тьма летела.

Тьма стлалась по тропе.

И, встав на след, она не собиралась сворачивать. Пронзительный вопль в кустах подсказал, что кого-то она и нашла. Но этот кто-то, верно, получивший лук и стрелы, был неважен, ведь перед Кайденом возник настоящий противник.

Он был огромен.

Его плечи, казалось, подпирали небосвод, оттого и горбились, опуская уродливую голову низко. И она терялась в косматой шерсти фоморского отродья.

– Надо же, – собственный голос искажался разрывом и звучал, казалось, со всех сторон.

Тварь дернулась. И заревела.