Вдова его величества

 – Катарина, деточка моя, изволь объясниться…

– Это моя тетя… другая тетя, – вовремя оговорилась Катарина. – Мьесс Джио.

– Магичка? – тетушка Лу скривилась. – Дорогая, магичка – не лучшая компания для молодой незамужней женщины.

– Какая уж есть, – Джио сумела встать между Катариной и тетушкой. – А вы…

– Леди Терринтон. – Лорнет уперся в грудь Джио. – Если вы слышали, конечно…

– Конечно, слышали. Как можно было не слышать… – это прозвучало почти издевкой. – Помнится, вы некогда были весьма… строги к своей сестре.

Катарина окончательно перестала понимать что-либо.

"– Рад познакомиться, милая кузина, – ее ручкой завладели и поднесли к губам. Поцелуй, который остался на коже ожогом, длился как-то совсем не по-родственному долго. – Прошу простить матушку, она порой излишне эмоциональна. И энергична. Я говорил, что стоит предупредить, но увы, если матушка приняла решение, то уже не отступит.

– Ничего, – руку Катарина спрятала за спиной.

– Вы в колониях так загорели? – осведомился второй брюнет, заняв место слева от Катарины.

– Спасибо. – Она чувствовала себя взятой под стражу.

– …Я была на стороне родителей, как и подобает послушной дочери… но со временем…

– Простите, – Катарина заставила себя сделать шаг вперед. – Мне немного дурно… климат… непривычный… еще…

По лестнице она поднималась медленно, сохраняя остатки достоинства, и лишь оказавшись наверху, позволила себе выдохнуть.

Проклятие! Ее уверили, что та женщина, которая подарила Катарине имя, сирота. И похоже, были правы.

И как теперь быть Катарине?

Она заперлась в комнате и, прислонившись к двери, стояла. Кусала губы. Чувствовалось, что избавиться от любимой родни будет непросто. Тетушка Лу не похожа на женщину, которая этакое оскорбление спустит. Оставить? И ее, и эту парочку кузенов, что появились неспроста, но… почему?

Когда дверь между комнатами открылась, Катарина спросила:

– И что нам делать?

– Терпеть и искать повод, – ответила Джио, которая тоже не выглядела довольной. – Веский повод, такой, чтобы эта стерва потом не смела и рта раскрыть.

– Откуда она вообще…

Джио сняла браслеты и пошевелила руками. Темная вязь рисунка, что начинался на запястьях и уходил куда-то выше, под рукава, вспыхнула силой. И погасла.

А Катарина подумала, что никогда-то не спрашивала о том, как появился этот рисунок. И что он значил. Спросить? Что-то подсказывало, что Джио не ответит.

– Что тебе вообще сказали о Катарине Говард?

– Что у нас один возраст. Одно имя. Она сирота. Воспитывалась в колониях.