Вдова его величества

Но… скажи, девонька, ты и вправду готова встретиться с человеком, который почует любую ложь? С тем, кому ты не скажешь правду, а все остальное может и будет истолковано против тебя?

Катарина сглотнула:

– Но… можно ведь просто оставить его здесь?

Она спрятала руки за спину.

– Можно, – согласилась Джио. – Пусть себе лежит, никому не мешает. Конечно, скорее всего уже завтра на него наткнутся.

– Кто?

– Кто-нибудь, – она пожала плечами. – Мало ли кому дома не сидится. А дальше, сама понимаешь, поднимут крик, заявят, и вновь все дойдет до дознавателя. И коль попадется более-менее толковый, он снимет след, в том числе наш с тобой.

Согласись, будет довольно сложно объяснить, что мы делали здесь посреди ночи.

Катарина согласилась и прокляла тот миг, когда вообще решила выйти из комнаты.

– Девонька, поверь, он появился здесь не просто так. – Джио откинула волосы и указала на клеймо в виде двух переплетенных рун: – Видишь? Это печать наемника. И стало быть, парень не так молод, каким кажется. Скорее всего опытен, раз выбрал обличье лакея. Оборотням сложно среди людей, а уж подчиняться и вовсе не возможно. И вопрос: как он оказался в твоем доме? И вправду веришь, что случайно заглянул и решил в прислуги наняться?

Катарина молчала.

Печать была знакома. Она уже видела такую. Такие…

– Он за мной пришел?

– Может, и так. А может… может, наоборот, приглядеть послали. Твой Джон не показался мне сволочью, – примиряюще сказала Джио.

– Там… никто не кажется, – Катарина старалась не смотреть на мертвеца. – Когда я попала ко двору… когда стала королевой…

Каждое слово приходилось вымучивать.

– Мне сперва казалось, что меня окружают удивительно добрые люди, которые готовы сделать для меня все.

Потом уже… я начала что-то понимать. Но, похоже, не до конца.

И Джио отвернулась. Она обошла мертвеца, подняла руку, дернула на себя и поморщилась.

– Совсем я… постарела.

– Я… помогу, – Катарина заставила себя сделать шаг. Что ж, королевам порой приходится делать не самые приятные вещи. Этот труп хотя бы чистый.

От него не пахнет паленой плотью и рвотой, испражнениями, которые пропитали даже стены пыточных, а Генрих будто не замечал этой вони. Может, и вправду не замечал. От него самого пахло не слишком-то приятно.

Он любил присутствовать на допросах, подозревая, что в отсутствие его палачи не проявят должного старания, а дознаватель и вовсе будет подкуплен. Катарина же… королева должна всюду сопровождать своего короля.

Мертвец был еще теплым, и тем неприятней оказалось прикосновение к нему. Катарина сделала вдох. И выдох. И не без труда, но подняла тело.

– Мы найдем ту погань, что завелась в доме, – пообещала Джио. – А вот дознаватели нам не нужны. Совершенно…

Болото с тихим всхлипом поглотило наемника.