Вечный инстинкт

А что касается того, чтобы сообщить об этом тебе…"

"Сообщить, а не спросить, отметила Руби. Испытанный ею шок сменился гневом.

— Ты спала, — продолжал он.

— Ты мог разбудить меня. Ты должен был разбудить меня! Как мать я имею право знать, где находятся дети.

— Ты имеешь право, я имею право… А как насчет их прав? Разве они не имеют право на мать, которая думает прежде всего о них, а не о себе? Неудивительно, что женщина, по ночам развлекающаяся с мужчинами, спит днем. Зная тебя, я уверен, что ты этим самым и занималась.

Руби стало дурно от его слов. С гневом она воскликнула:

— Зная меня?! Ты вообще меня не знаешь.

И твои отвратительные предположения ко мне совершенно не относятся. Я никогда не уходила ночью, чтобы развлечься с мужчинами, и не оставляла сыновей. Я уснула потому, что плохо себя чувствовала, хотя, конечно, ты мне не поверишь. Ты предпочитаешь оскорблять меня, а не выяснять правду.

— Я на собственном опыте знаю, какая ты.

Щеки Руби вспыхнули.

— Ты судишь обо мне по одной короткой встрече, когда я была…

— Слишком пьяна и не ведала, что творила?

Его циничное замечание больно задело Руби.

Много лет она корила и винила себя за то, что тогда произошло. А Сандер только усилил болезненное ощущение вины. Руби яростно замотала головой.

— Я была слишком глупа и наивна. Я придумала волшебную сказку, которая превратилась в фильм ужасов, — с горечью произнесла она. Охваченная гневом, не в силах сдержаться, молодая женщина добавила: — Ты напрасно изливаешь на меня свое презрение, потому что я сама презираю себя — за то, что поверила, будто ты какой-то особенный.

Руби почувствовала, что у нее закружилась голова. На нее нахлынули воспоминания той давней ночи.

Они были такими живыми, что Руби перестала владеть собой. Она жаждала найти в объятиях Сандера тепло и защиту, которых лишилась, хотела привязать его к себе, но попыталась добиться этого самым примитивным образом — отдалась ему.

— Не разыгрывай драму, — насмешливо бросил Сандер. — Это совершенно ни к чему, поскольку я не сомневаюсь — это обман.

— Ты сам обманываешь себя! — горячо воскликнула Руби.

— Ты осмеливаешься обвинять меня в самообмане? — с угрозой поинтересовался Сандер, наступая на нее. Руби попятилась назад — и так быстро, что наступила на кончик пояса от халата.

Ткань мгновенно поддалась, потянувшись вслед за пояском, и обнажила бледную округлость груди и темный сосок.

Сандер первым увидел это — прежде чем Руби поняла, что произошло. Голос его стал приглушенным, когда с циничной ноткой он произнес:

— Значит, вот что тебе нужно. Ты нисколько не изменилась.

— Нет! — отчаянно воскликнула Руби, но крик ее был заглушен жестоким и яростным поцелуем, а также хлопком закрывшейся двери. Шансов на бегство не осталось.