Великолепно!

Сейчас мы с вами предмет внимания всего зала и не должны ударить в грязь лицом.

Эмма подняла голову.

– Так много лучше: обидно держать вас в объятиях и не видеть ваши глаза…

Эмма несколько секунд молчала, затем неуверенно произнесла:

– Возможно, вы правы, ваша светлость.

– Я предпочел бы, чтобы вы называли меня по имени. Глупо называть меня «ваша светлость», когда я обращаюсь с вами запросто.

– Но я ведь не давала вам разрешения обращаться ко мне по имени, – напомнила ему Эмма.

Герцог добродушно усмехнулся:

– Едва ли мне требуется разрешение после того, что произошло между нами менее часа назад.

– Я бы предпочла это забыть.

– Неужели? Не обманываете ли вы себя?

– Ничуть. Вы позволяете себе слишком много, ваша светлость, – возразила Эмма спокойно и с достоинством. – Поверьте, вы совсем меня не знаете.

– Тем более мне хотелось бы узнать вас получше. – Герцог привлек Эмму ближе к себе.

– Мне кажется, вы намеренно стараетесь подавить мою волю.

– И успешно?

Несколько секунд Эмма пристально смотрела на него.

– Да.

Руки Алекса крепче сжали ее.

– Не могу поверить, что вы это сказали, – заявил он охрипшим голосом. – Вы слишком честны, чтобы это могло послужить к вашей пользе.

Эмма опустила глаза, не понимая, что заставило ее выразиться так прямо.

– Вы в самом деле считаете меня слишком честной? – спросила она тихо. – Но ведь я еще не закончила. Мы встретились при необычных обстоятельствах и, вероятно, поэтому можем говорить друг с другом так прямолинейно. Думаю, вы не злой, но можете ранить меня, даже не желая этого делать. Я всего несколько месяцев в Лондоне и хочу, чтобы мое пребывание здесь стало радостным для всех. Поэтому прошу вас держаться подальше от меня.

– Не думаю, что смогу это сделать.

– Пожалуйста!

Алекс не подозревал, что одно это слово, сорвавшееся с уст Эммы, может заставить его почувствовать себя негодяем. Ему оставалось лишь проявить в ответ полную откровенность."

"– Думаю, вы не понимаете, как сильно я хочу вас.

Эмма тотчас же остановилась:

– Вальс закончился, ваша светлость.

– Верно.

Она высвободилась из его объятий:

– А теперь до свидания.

– До завтра, Эмма.

– Не думаю, что мы увидимся завтра. – С этими словами Эмма, проворно лавируя в толпе, ускользнула от него и вскоре оказалась рядом с теткой.

Алекс молча смотрел, как она двигается по залу и ее волосы сверкают в трепетном свете свечей. Ее прямолинейность раздражала его, но и разжигала желание. Алекс сам не вполне понимал, какие чувства Эмма вызывает в нем, но ему было ясно одно: он не может ими управлять.

Испытывая недовольство собой, Алекс поспешил покинуть общество молодых фатов и нетерпеливых мамаш, жаждущих вовлечь его в скучную беседу.