Весь Мегрэ. Том 3

Комиссару редко приходилось видеть женщину в таком отчаянии, в таком душераздирающем состоянии. Клер знала, зачем ее позвали, потому что принесла поднос с бутылкой коньяка, рюмку и пачку сигарет. Она сама налила рюмку, протянув ее своей хозяйке, которая чуть не опрокинула поднос.

— Я вам не предлагаю, верно? Вы еще не алкоголик.

Она с трудом произнесла это слово и тут же повторила его.

— Ваш врач никогда не советовал вам полечиться?

— Этот-то! Если бы я его слушала, я уже давно была бы в психиатрической лечебнице. Это было бы только-только на руку моему мужу. Видите, как непредсказуема жизнь.

Она неожиданно замолчала, как будто потеряла мысль.

— Непредсказуема… непредсказуема… — повторила она, потерянно озираясь. — Ах да… Жизнь… Это мой муж умер, а я жива.

Она осмотрелась, повернулась к большой гостиной. На лице ее вдруг отразилось нечто вроде удовлетворения. Потом она выпила рюмку. Потом сказала совсем не весело:

— Все — мое.

Мегрэ ждал, что она вот-вот рухнет на пол, она же, и будучи пьяной, сохраняла тем не менее какое-то чувство реальности.

— Я никогда не бывала здесь.

Теперь она рассматривала стены кабинета.

— Он приходил сюда только почитать.

— Название «У мадемуазель» вам что-нибудь говорит?

Она вздрогнула, и взгляд ее обрел прежнюю твердость.

— Что вы сказали?

— Мадам Бланш, хозяйка кабаре «У мадемуазель»…

— Как вы об этом узнали?

— Какая разница? В моем распоряжении превосходная фотография, на которой вы с Жераром пьете шампанское. Это было до вашей свадьбы.

Она застыла, готовая дать отпор.

— Секретаршей вы никогда не были. Работали, между прочим, в третьесортном кабаре в Ницце, где полагалось удаляться с клиентами наверх.

— Сволочь вы, комиссар!

И она залпом выпила свою рюмку:

— Теперь я — госпожа Сабен-Левек.

Мегрэ поправил:

— Вдова Сабен-Левек.

Грудь Натали порывисто вздымалась.

— Я не подозреваю вас в убийстве мужа. Несмотря на всю свою энергию, вы физически не могли это сделать. Если, конечно, ваш сообщник…

— В тот вечер я даже не выходила из дома.

— Восемнадцатого февраля?

— Да.

— Вы помните этот день?

— Это вы мне сказали, какое было число.

— Кто звонил вам сегодня утром?

— Понятия не имею.

— Кому-то нужно было обязательно видеть вас, и он сообщил вам, что это необходимо.

— Наверняка ошиблись номером.

— Подозревая, что линия прослушивается, вы повесили трубку, но как бы случайно вышли из дома сегодня днем. Воспользовались вы не парадным выходом, а калиткой в саду. Кстати, у кого из вас двоих был от нее ключ?

— У меня.

— Почему?

— Потому что он никогда не выходил в сад, а я, случалось, сидела там летом. Я прятала ключ в углубление стены.

— И вы им пользовались для чего?

— Ну, чтобы сходить напротив за сигаретами. И даже чтобы пропустить рюмку у стойки.