Весь Мегрэ. Том 3

— А как человек?

— Я всегда считал его порядочным, даже совестливым человеком.

— В то же время вам вроде бы не пристало любить докторов, обслуживающих бомонд.

— Он не был только салонным медиком.

— Итак, мало-помалу вы стали другом семьи?

— Другом — это слишком сильно сказано. Несмотря на разницу в возрасте, мы с Филиппом чувствовали себя хорошими товарищами.

— Вы обращались друг к другу на „ты“?

— Я на „ты“ с немногими. Возможно, это объясняется обстановкой, характерной для протестантского Нима, где я родился и провел молодые годы.

— Это относится и к Эвелин Жав?

— Конечно.

Сказано это было довольно сухо.

— Какие отношения связывали вас с ней?

— Корректные, я бы даже сказал, дружеские.

— Она поверяла вам свои тайны?

— Она рассказала мне лишь о том, что я и так знал от ее мужа, а именно: она никогда не жила, как все остальные женщины.

— Почему?

— Из-за состояния своего здоровья.

— Она была больна?"

"— Думаю, не будучи ее лечащим врачом, не открою профессиональной тайны, сказав, что она страдала синдромом Стокер-Адамса. Это то, что обычно называют постоянным замедленным пульсом. С детства ее сердце билось не семьдесят раз в минуту, что рассматривается как норма, а сорок — сорок пять.

— В чем проявляется эта хворь?

— Внешне больной ведет такой же образ жизни, как и все люди. Однако в любую минуту рискует упасть в обморок или почувствовать спазм и даже внезапно скончаться.

— Она знала об этом?

— С двенадцати лет. После консультации у одного медицинского светила подслушала у двери и оказалась в курсе.

— Это страшило ее?

— Нет. Она смирилась.

— И все же Эвелин была жизнерадостным человеком?

— Ее веселость носила, если можно так выразиться, несколько приглушенный характер. Создавалось впечатление, что она все время опасалась спровоцировать приступ излишней возбужденностью.

— Эвелин не боялась, заводя ребенка?

— Нет. Напротив, она была рада оставить потомство даже ценой собственной жизни.

— Она любила мужа?

— Полагаю — да, раз вышла за него.

— А он?

— Я всегда отмечал его очень внимательное к ней отношение.

— Приходилось ли вам видеться с ней частным образом, я хочу сказать — в отсутствие мужа?

Молчание. Лоб молодого медика прорезала морщина.

— И да, и нет. Я никогда не приходил специально ради того, чтобы с ней встретиться. Однако порой в то время, когда я находился на бульваре Османн, Жава срочно вызывали к больному.

— Пыталась ли она в таких случаях откровенничать с вами?

— Нет. Не было ничего подобного тому, что принято понимать под этим.

— Она рассказывала вам о своей жизни?

— Как и все, Эвелин вспоминала прошлое, детские годы.

— Выходит, вы стали добрыми друзьями?

— Если вы это так воспринимаете.