Весь Мегрэ. Том 3

— Вы хорошо знаете Меру?

— Он мой друг, но в данном случае ничего не скажет, храня врачебную тайну, и с моей стороны было бы неделикатно задавать ему какие-либо вопросы."

"— А относительно доктора Жава вы больше ничего не узнали?

На другом конце провода наступила пауза. Врачи стоят один за другого, несмотря ни на что.

— Вы еще не вышли на работу?

— Слава Богу, нет.

— Да, ходят кое-какие слухи в медицинских кругах. Нечего вам и говорить, что все мы тоже волнуемся и хотим разобраться в случившемся. Мне, например, вчера говорили, что, вопреки внешнему лоску и блестящей вывеске его врачебного кабинета, Жав имел крупные долги и в течение нескольких месяцев даже был в отчаянном положении.

— А как же с деньгами его жены?

— Больше я ничего не знаю. Только прошу не передавать эти сведения в полицию, которая без труда получит их сама. Не желаю, чтобы это исходило от меня.

— Последний вопрос относительно ампул. Допустим, у вас в руках ампулы двух видов и вы не новичок в своей профессии… Могли бы лично вы ошибиться?

Мегрэ почувствовал колебания невидимого собеседника. Наконец Пардон, тщательно взвешивая слова, проговорил:

— Мы легко теряем самообладание, когда дело касается наших близких или нас самих. Да, мог бы, если бы речь шла о моей жене.

— Или о любовнице.

Пардон коротко усмехнулся:

— У меня нет любовницы со времен интернатуры.

Мегрэ возвратился на террасу и стал задумчиво посасывать мундштук трубки. Наступал момент, когда он принимал свою первую кружечку, и он следил взглядом за медленным движением стрелок настенных электрических часов.

— Еще жетон, пожалуйста, — попросил он гарсона.

Зайдя в кабину, Мегрэ вызвал редакцию газеты, в которой работал Лассань. Был шанс, что рыжий репортер сейчас находится там и строчит очередную статью.

— Мадемуазель, позовите месье Лассаня, пожалуйста.

— Кто его спрашивает?

— Скажите, что ему хотят сообщить информацию по делу доктора Жава.

В редакцию обычно поступали десятки подобного рода звонков, в большинстве своем — от сумасшедших или маньяков, но, как и в уголовной полиции, звонивших терпеливо выслушивали, поскольку иногда от них исходили серьезные сведения.

— Алло… Кто говорит?

У Лассаня был какой-то кашляющий голос.

— Это не важно. Месье Лассань, если говорить откровенно, то я не располагаю никакой информацией, но хотел бы обратить внимание на один пробел в ваших статьях.

Мегрэ, насколько это было возможно, старался изменить голос.

— Говорите скорее. Я занят. Какой еще там пробел?

— Где находилась Жозефа в субботу во второй половине дня?

Репортер сухо обронил:

— В квартире.

Он уже хотел повесить трубку, но комиссар оказался проворнее.

— В которой из двух? Послушайте-ка меня еще минутку. Супруги Жав имели, помимо няни, только двух слуг.