Вираж бытия

Во всяком случае – без большой войны. А малые конфликты мы уж как-нибудь погасим даже тем, что есть.

– Вздор! – рявкнул Троцкий, но его придержал за плечо Зиновьев и он замолчал, надувшись. А потом спросил у Фрунзе:

– Почему вы так считаете?

– Что именно?

– Почему армия наша не боеспособна?

– Армия – это не просто вооруженные люди. Армия – это структура с четкой иерархией, субординацией и дисциплиной, без которой она превращается в толпу. Толпой управлять можно. Но на митинге. Однако война – не митинг. Это серьезная профессиональная деятельность, требующая от каждого бойца как можно более высокой квалификации.

Как во время войны, так и в мирное время. И так – на каждом уровне. Армия – это большой завод с очень сложным и рискованным производством. А у нас она сейчас напоминает анархическую вольницу, наполовину пьяную, наполовину уголовную. Да, сейчас уже что-то сделано, но ситуация пока еще плачевная донельзя.

– Мы победили в гражданской! – взвизгнул Троцкий.

– И это – бесспорно. Но почему?

– Потому что у революции была лучше армия!"

"– Нет. Потому что мы все были едины. – произнес Фрунзе, подняв правую руку и сжав ее в кулак.

 – Пока мы едины – мы непобедимы! Но сил у нас было очень мало. Настолько, что даже Владимир Ильич сам не верил, что наша коммуна продержится дольше французской. Наша победа заключалась в нашем единстве и раздоре в стане белых. Если бы у них появился крепкий лидер с трезвой программой, он бы смахнул нас не глядя. Как незначительную помеху. Но его, к счастью не нашлось. И мы передавили их всех по одному. А ведь белые – это огрызки старых царских войск. Войск, которых считали одними из самых бестолковых в Империалистическую войну. Хуже них, наверное, только итальянцы ославились да австрийцы. Как мне говорили, французы царскому экспедиционному корпусу даже оружие свое давать не хотели, считая, что те нормально не разберутся с ним.

– Это смешно! – фыркнул Троцкий, но развивать тему не стал.

– Это было смешно, если бы не было печально.

– Но разобрались же? – уточнил Томский.

– Разобрались. Однако в войсках что царских, что наших до сих пор не привита культура обращения с оружием. И я в чем-то французов понимаю. Оружие – это главный инструмент пролетария войны.

Что станок для заводского рабочего. И если он не держит оружие в чистоте, смазке и порядке, то чем он лучше обезьяны, только что слезшей с пальмы? Верно я говорю?

– Верно, – согласился с ним Томский. – Станок требует ухода. Любой. Чистоту, смазку и ласку. Иначе подведет в самый неподходящий момент.

– Революционная война за Россию в целом закончилась. – продолжил Фрунзе. – Мы победили. Но экспортировать революцию нам нечем, что прекрасно показала Советско-польская война. На ржавых штыках далеко не уйдешь.