Вираж бытия

– И Феликс поставил такого человека на столь важное дело?! – воскликнул Ворошилов, которого столь нелестный отзыв о безграмотном следователей задел. Вон как вскинулся, увидев себя на его месте.

– Я пообщался потом и с начальником этого следователя. Думаю – может с ним что путное выйдет… Да только он тоже оказался не семь пядей во лбу. Судя по нашей беседе он посчитал, что я к нему и его подчиненным придираюсь, и желаю доставить им проблем. Потому испугался. Стал убеждать меня в преданности линии партии и в твердом следовании курсу… Как будто я этом сомневался!

Фрунзе потер голову.

Отхлебнул чаю и продолжил.

– Ты понимаешь? Мне же там нужны были его профессиональные знания. А как раз их и нет… Даже все доводы, которые я ему озвучил, отразились словно от глухой стены. Испуг, раздражение, и полное непонимание того, что от него хочет нарком! Проще было бы, Иосиф, если бы он врагом оказался. Так нет. Не враг. И даже сам по себе не тупой. Зато безграмотный как полено, и совершенно не желающий учиться. Не понимает – какой пост ему доверили… Феликса Эдмундовича я впрочем не виню. Где ему других взять? В армии ведь примерно так же все обстоит.

Почему в ГПУ должно быть лучше? В одной все же стране живем.

Тишина.

Сталин с Ворошиловым молча переваривали эти слова.

– И я тогда подумал. Просто представил, каких дел такие «кадры» могут наворотить. Например, проверяя какой-нибудь трест.

– Думаешь, наломают дров?

– Уверен. И не удивлюсь, если уже наломали. А если они окажутся не только балбесами, но и нечистоплотными карьеристами, то от рубки леса, щепок будет больше, чем деловой древесины. Они ведь не станут толком разбираться. Они начнут подмахивать дела.

Что есть фабрикация и очковтирательство. Да и вредительство, если говорить по существу, так как может привести к парализации работы того или иного треста или даже целой отрасли промышленности. Хотя на бумаге они поймают каких-нибудь заговорщиков или даже шпионов.

– Ты думаешь, что заговорщиков и шпионов нет? – излишне напряженно поинтересовался Сталин.

– Почему же? Они должны быть. Особенно сейчас. Но эти ослы если этих заговорщиков и прихватят, то случайно.

– Особенно сейчас?

– Нашу партию раздирают противоречия. Она как лебедь, рак и щука.

Троцкий и его союзники-сторонники активны как никогда. И дальше их давление будет только усиливается. Вон – даже на столь низкие поступки решились. И ладно бы я. Но убивать женщину, мать двоих детей – это я даже не представляю, как низко нужно пасть.

– Ты думаешь, что на тебя покушался Троцкий? И он же убил Софью? – нервно сглотнув спросил Сталин.

– Доказательств у меня нет. Но он единственный, кому это выгодно. Если бы я умер, то Клим стал бы наркомом. Либо исполняющим обязанности, либо полновесным.