Газлайтер. Том 9 (СИ)

— Ваше Благородие Данила Степанович, — улыбается он отбеленными до блеска зубами. — Присаживайтесь.

— Спасибо, ваше Благородие Иосиф Лаврентьевич, — киваю я, располагаясь на кожаном стуле.

Брехмен умещается обратно в гигантское кресло, на фоне которого кажется почти карликом. Мне сразу вспоминается старина Гумалин Хмельной, тоже не отличающийся большим ростом.

— Итак, Данила Степанович, — берет слово Брехмен. — Прежде чем вы начнете излагать свое дело, я должен предупредить вас — ни при каких условиях я не смогу работать на вас.

Я продолжаю спокойно улыбаться. Подобный поворот не был для меня внезапным. Даже наоборот, ничего другого и не ожидалось.

— Не поясните ли причину отказа? — уточняю для проформы.

— Один из моих клиентов боярин Бирюзов является лицом, которое не заинтересовано в вашем успехе на правовом поле, — Брехмен разводит руками. — Возникает конфликт интересов, и тут уже ничего нельзя поделать.

— Почему же нельзя? — удивляюсь. — Вы можете порвать контракт с Бирюзовым, затем подписать новый со мной, и тогда никакого конфликта интересов уже не будет.

Сначала Брехмен недоуменно смотрит на меня, но я продолжаю улыбаться, и тогда он разражается заливистым смехом, видимо, приняв предложение за шутку.

— Приятно видеть, что единственный потомок древнего рода не обделен чувством юмора, — замечает Брехмен.

— Спасибо, — киваю. — А еще я люблю животных, как и вы. Поэтому за вашу работу готов предложить свою помощь в спасении Бобика.

— Бобика?! — округляет глаза прожженный юрист, затем его лицо принимает суровое выражение. — Данила Степанович, вы изволите со мной шутки шутить?

— Отнюдь, — невозмутимо пожимаю плечами.

— Я словами не бросаюсь и готов вам помочь хоть сейчас.

— Моему псу чертова куча лет, господин Вещий, — глаза Брехмена яростно сверкают. — Я уже испробовал всё, что возможно: Целители, артефакты и эликсиры… Это помогло протянуть Бобику в два раза больше, чем живут спаниели. Но, к сожалению, старость не лечится, господин Вещий.

— Вы правы, — соглашаюсь. — Старость тела не лечится, но разум никогда не стареет, он лишь меняет форму существования.

Вы отличный юрист, но я высокоранговый телепат и, уж поверьте, знаю о чем говорю. Как мне известно, у Бобика осталось мало времени. Готовы ли вы спасти своего верного друга, Иосиф Лаврентьевич?

Брехмен хлопает глазами, морщит лоб, громко выдыхает, видимо, размышляя над сказанным, а потом быстро спрашивает, глядя на меня исподлобья:

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас, — подтверждаю.

Стоило мне это сказать, как юрист вскакивает и метеором выбегает из кабинета.