Вкус подчинения

— Майя…

— В свое время я писала рассказы, они были. Ну знаешь, неприличные… — говорила я и когда он промолчал, продолжила. — Они попали в руки Леше. Мы тогда встречались и он часто настаивал на более близких отношениях.

— Почему ты отказывала, — резонный вопрос, только ответа у меня на него нет.

— Не знаю. Он мне нравился, даже больше, я была в него влюблена с самого детства, наверное, как и весь наш город. Он был со всех сторон положительный герой. Таким он всем казался. Просто, когда он ко мне прикасался, весь образ рассыпался и мне становилось противно.

Я замолчала, вспоминая, как порой восхищалась его добротой и умом.

— Дальше, — напомнил Давид и я услышала как скрипнула кровать и вот мои плечи держат его руки. Надежные, большие и сильные, не дающие окунуться во мрак прошлого.

— Он все неправильно понял, не знаю, каким местом их читал…

— Что за рассказы?

— Неприличные.

— Насколько… — задает он вопрос и поворачивает меня к себе, рук не убирает, наоборот, сжимает плечи крепче.

— Там много из того, что мы уже проделывали, — признаюсь я острожной улыбкой, словно общаюсь с хищником, именно такими сейчас выглядят его глаза. В них появляется голод, который я видела тогда в больнице. Предвкушение неизвестного. — И много из того, что еще не успели.

Он вдруг рычит, толкает меня к стеклу и поднимает, так чтобы я ногами обвила его бедра, а мне ничего не остается как только схватить его за плечи.

— Я хочу их увидеть. Все.

Счастливо смеюсь, потому что точно знаю, что все, что там написано он поймет правильно и если захочет проделать, то доставит много наслаждения нам обоим.

— Как ты осталась девственницей? — спрашивает он о том, о чем, я раньше не отвечала. Ну что ж, пришло время.

— Он. — прикрываю глаза и сглатываю. — Использовал другие отверстия.

Если Давид и хотел меня поцеловать, то желание схлынуло.

— Насильно?

— Да.

— Где он, — задает Давил вопрос как удар хлыста, почти шипит сквозь зубы сильно напоминания того Давида из сна. И меня радует, что гнев направлен не на меня. Он резко спускает меня на пол и идет к телефону.

— Давид, время пять утра. И он в тюрьме.

— Он сел?

— Конечно! Не думаешь же ты, что я стала бы это скрывать и дала бы преступнику разгуливать на свободе.

— Лучше бы все еще сидел там, — проскрежетал сквозь зубы Давид, сильно сжимая в руке телефон и смотря куда-то в одну точку. Я быстро подхожу, раздвигаю пальцы. Телефон-то мой, а вдруг сломает. — Целее будет. Где он сидит?

— Ну откуда же мне знать, — улыбаюсь и целую каждый напряженный палец, обнимаю ими свою щеку, наклоняя голову. — Давид, это в прошлом.

— Тебе снятся кошмары.

— Раньше снились, да. Потом появился ты и затмил все плохие воспоминания.