Вначале было слово

Светлана до сих пор не могла понять, чего она бесится, затевает скандалы на пустом месте. Прошедшим вечером завелась с новенькой, мастером спорта по легкоатлетическому многоборью. Девочку доставили на остров последней, она еще до конца не поверила, что очутилась в плену, а Червякова из-за пустяка взъелась на нее."

"Подумаешь, многоборка замешкалась после ужина, оставила на столе грязную тарелку. Муза вздумала корчить из себя армейского «дедушку», устроила бедняжке разнос, орала, что вышвырнет тарелку в сортир, если она простоит на столе еще минуту. Новенькая попыталась робко возразить, сказала, что не видит причин для беспокойства. На этом ей бы стоило остановиться, но она добавила — не иронизируя, а от растерянности — насчет того, что абсолютно здорова, достаточно посмотреть на ее гладкую чистую кожу, поэтому Червякова напрасно демонстрирует брезгливость.

Случайный выстрел угодил точно в цель. Кожу Музы трудно было назвать идеальной. Находящаяся на взводе культуристка получила повод для крупной ссоры. Назревало рукоприкладство. Конфликт погасила Гера. Червякова ее побаивалась. Ее и привезенной незадолго до многоборки чемпионки Красноярской области по штанге. К гребчихе Истоминой Муза относилась как к равной, на остальных девочек смотрела, смотрела… Юрьева затруднялась дать точное определение взгляду культуристки. По большому счету, так мужчина смотрит на женщин, пренебрежительно и с едва уловимым желанием, которое становится заметным, если эротические флюиды находят отклик в мужской душе. Однако Червяковой никто флюидов не посылал. Ее терпели, как терпят нудный осенний дождь, российские дороги, игру наших футболистов и другие вещи, от которых невозможно укрыться. А штангистка как бы невзначай бросила Музе:

— Ты будь с девочками обходительнее. Мы же здесь, как мушкетеры: один за всех и все за одного.

Сейчас Муза вела себя тихо. Она сбросила тренировочные брюки, оставшись в одних трусиках, села на кровать и поигрывала мускулами ног. А мускулы были внушительные. Светлана никогда не видела таких даже у ребят, хотя она участвовала во многих соревнованиях, на которых собирались лучшие гимнасты, тренировавшиеся по шесть часов в день. Культуристка перехватила взгляд Юрьевой и улыбнулась:

— Что смотришь? Нравится?

Светлана пожала плечами:

— Просто я впервые вижу у женщины такие мускулистые ноги. У нас тренировки строились четко по функциональному принципу. Силы должно быть ровно столько, чтобы выполнять любые акробатические элементы. А уж накачивать лишнюю мышечную массу не приходило в голову даже худшему из тренеров. Это же дополнительный вес, ухудшается гибкость и теряется выносливость.

— Каждому свое, — начала было Червякова, но тут раздался колокольный звон.