Во власти Дьявола

Щеки заполыхали огнем, дыхание участилось, сердце заколотилось как ненормальное, а во рту наступила тотальная засуха.

Напомнив себе, что дышать необходимо, Даря все же сделала вдох, наполняя легкие кислородом. Она не знала, что делать и как себя вести. Не знала, как выбраться из этого капкана и, если быть уж совсем честной с самой собой, она не была уверена, что хотела именного этого. Правда злость никуда не исчезла, только усилилась.

Выбравшись из постели, Дарина проследовала в ванную, где, хвала всем богам, а скорее тому, кто об этом позаботился, отыскала в шкафчике зубную щетку и пасту. Вчера ночью ей было как-то совсем не до устной гигиены, она душ-то с трудом осилила, едва устояв на ослабевших ногах и дрожа после сногсшибательного оргазма.

— Да чтоб тебя.

Воспоминания о ласках Демьяна пришлись совершенно не кстати, потому что как бы Дарине ни хотелось, а сопротивляться реакции своего тела она не могла. И врать себе тоже не могла. Больше не могла. Потому что все ее существо тянулось к нему, к предателю, бросившему ее на целых три года, к тому, кто тогда, в прошлом, выбрал не ее. И Даря ругала себя за собственную никчемность, за слабость и потерю контроля рядом с ним. В прошлый раз его исчезновение ее чуть не убило, а ведь тогда она даже не понимала почему. Не понимала своих чувств, истинных, далеко не сестринских чувств к брату. А когда осознала, вырвала из себя эту больную любовь и не пожелала вспоминать. Так она думала ровно до возвращения Демы. И теперь понимала, что не вырвала, не избавилась, не переболела. Она все также им одержима, все также им больна. И это осознание оглушало, разрывало на части, потому что еще одного предательства она не выдержит. Не сможет просто и в этот раз ее сердце точно остановится.

А потому пусть катится к черту. Она больше не подпустит его, не позволит разбить себе сердце, пусть даже прежде между ними ничего не было.

Умывшись и твердо решив сматывать удочки, Дарина надела халат, обмотавшись в нем так, что монашка позавидовала бы ее целомудренному внешнему виду, и натянув маску холодного равнодушия, пошла договариваться с врагом. И чуть было не проиграла войну, еще не начав, потому что стоило Дарине только спуститься на первый этаж, как голова закружилась от доносившихся из кухни запахов, а вид голого по пояс Демьяна, суетящегося у плиты и вовсе чуть не лишил девушку чувств. Он стоял к ней спиной, пока еще не обнаружив ее присутствия и лишь шумный выдох, вырвавшийся из легких Дарины, заставил мужчину повернуться.

«Да чтоб тебя» — мысленно выругалась Дарина, жадно осматривая тело сводного брата. Красивый, он черт возьми, всегда был такой красивый.