Во власти Дьявола

— Она самая, — кивнул Демьян, рассматривая инструмент.

— Одну она уже расхерячила. Эту тоже может.

— Значит я куплю ей еще.

— А если…

— Значит куплю сотню, и пусть бьет, пока не станет легче, — улыбнулся Демьян.

— Если ты решишь снова…

— Не продолжай, не решу, — остановил Марка Демьян, возвращая скрипку на место. — И тебе уже пора, — повернувшись, он серьезно взглянул на Марка.

— Надеюсь, в этот раз будет иначе, — сухо проговорил Марк, и также сухо попрощавшись, покинул дом старшего брата, оставляя после себя неприятное, горькое чувство вины.

17. Как сложно держать себя в руках…

— Ты с ума сошел, ты же замерзнешь, — за спиной раздался обеспокоенный голос Дарины.

И правда, ведь Демьян даже не подумал о том, чтобы одеться, и теперь стоял посреди крыльца, голый по пояс, совершенно не замечая холода. Едкий дым сигарет наполнял легкие и клубился вокруг мужчины.

— Дема! — уже настойчивее и громче окликнула парня Дарина, привлекая его внимание.

Обернувшись, Демьян замер на несколько секунд, устремив взгляд в девушку. Дарина стояла в дверном проеме, обернутая в одну лишь тонкую, шелковую простыню и с босыми ногами. Пара резких движений, и вот уже сигарета летит в сторону, а Дарина оказывается в сильных руках Демьяна. Подхватив девушку, Дема внес ее обратно в дом, захлопнув дверь.

— Куда ты босая и в таком виде? Там не лето, Даря, — процедил он недовольно, опуская девушку на ковер, но продолжая прижимать к себе.

— А сам, ты сам…и вообще ты обещал мне когда-то, что больше не будешь курить, что бросишь и опять, ты…"

"Договорить он ей не позволил, просто впился в припухшие от его же поцелуев губы, яростно их сминая, сплетая языки в диком, каком-то совершенно безумном, эротическом танце. Не давая ей вдохнуть и делясь собственным дыханием.

Пальцами зарылся в густую, рыжую шевелюру, не позволяя Даре даже думать о том, чтобы отстраниться.

Да, черт возьми, он обещал ей, несколько лет назад обещал и бросил в тот же день, а потом… Потом все пошло по одному известному месту, жизнь вдали от нее внесла свои коррективы, старая привычка вернулась.

Но он бросит, обязательно бросит. Да и не собирался он больше курить, руки сами как-то потянулись к пачке в кармане куртки после ухода Марка.

Сигарета, потом еще одна.

Демьян даже не заметил, как скурил половину пачки, прокручивая в голове слова младшего брата и все больше ненавидя себя за то, что причинил столько боли той, которую на руках носить был должен, ради которой он жил. С первого дня ее появления в доме и по сей день. И не было в мире никого важнее, она вообще была его миром, целым, играющим разноцветными красками миром.

— Брошу, Дарь, брошу, больше не буду, — продолжая целовать, прошептал Демьян. — Моя, моя маленькая, только моя, прости меня, слышишь, за все прости.