Волк и семеро козлов

– Мне бы якорь где-нибудь бросить…

– Ну, в нашу гавань ты уже зашел, – кивнул Червонец. – А якорь… Салат, давай Варежку подвинь.

Парень кивнул, но не просто подвинул арестанта на шконке второго яруса, а согнал его, освободив для Ролана всю койку целиком. Червонец недовольно поморщился, хотел что-то сказать, но махнул рукой.

Только Ролан устроился, как камеру вывели на прогулку на тесную площадку, обустроенную на крыше изолятора.

– У Храпа с этим делом получше, – сказал Салат, спиной опираясь о железную трубу фонарного столба. – У него народ свежим воздухом чаще дышит…

Он был единственным из всех арестантов, кто сам тянулся к Ролану, потому что симпатизировал ему.

– У них во дворе гуляют. Говорят, большой двор…

Площадка со всех сторон была огорожена стеной из сплошного металлического листа, и с высоты крыши П-образного здания тюрьмы не было видно, но Салат кивнул в ту сторону:

– И в камерах там по восемь человек. На каждую задницу по шконке. И телевизоры там есть, и радио работает… И сами они работают – плитку тротуарную делают, блоки, цеха у них там для этого. Неплохо, скажу тебе, делают, хорошее качество.

Я строительством занимаюсь, приходилось брать; жалоб, скажу тебе, никаких…

– Как ты этим делом занимаешься? Ты – рабочий, прораб? Может, фирма своя?

– Ну, не совсем фирма… Раньше у меня с братвой дела были – ну, рэкет, все такое, – а потом отошел от всего. Семья, жена… Быт, короче, засосал… Строительством вот занялся. Заказ получаешь, бригаду набираешь, везешь на объект, рабочие работают, заказчик расплачивается… Когда двести штук в месяц имеешь, а когда чисто в убыток попадаешь. Но ничего, квартира у меня четырехкомнатная, обстановка, плазменная панель, на «Форде» катаюсь…

– А здесь за какие подвиги?

– Да козлу одному башку проломил.

Деловой такой, пальцы гнуть стал – да я, да мы тебя, если что… А тут арматурина, как назло, под рукой – ну я и приложился. Тяжкий вред здоровью, от двух до восьми лет. Мужик из Москвы, в московском правительстве работал, не первая величина, но все равно не хухры-мухры. Вряд ли условным отделаюсь…

– Все может быть.

– Да я уже готов на зону идти, – не без бахвальства сказал Салат. – Лишь бы только не в тюрьму к Храпу.

– Чего так?"

"– С козлами жить – по-козлиному блеять. А я не хочу и не буду.

– Я так понял, в блатные метишь?

– А что, нельзя? – спросил парень, бравадой пытаясь затушевать смущение.

– Почему нельзя? Если косяков за тобой нет и знаешь, как себя вести. Но это сложно. Да и зачем тебе это, если ты после отсидки к жене вернешься. Блатная романтика тем нужна, кто в люди выбиться хочет, смотрящим стать, положенцем, чтобы короновали… Тебе это надо?

– Не знаю…

– Это долгий путь. И опасный.