Возвращается муж из командировки… (СИ)

Как прекращают женские истерики?! Что можно сделать, если она тебя просто не слышит?! Что бы ты ни сказал — не слышит?! Если только проверенным способом…

— Мама, дай миллион, — ноль реакции. — Мама, дай два миллиона. Мама, дай десять миллионов. Мама, я хочу жениться, дай денег! Мама, у меня сифилис! Мама, я гей!

У меня кончилась фантазия. Ада продолжала рыдать. И тут я вдруг заорал во всю глотку:

— Мама, прекрати истерику, ты пугаешь ребенка!

И именно в этот момент она внезапно затихла. В наступившей оглушительной тишине я дернул ее за плечо, развернул — и прижал в себе. Она замерла, стояла, словно парализованная, только дышала тяжело-тяжело, будто кросс пробежала.

А потом медленно-медленно подняла руку. Высоко. И погладила меня по голове. Я крепче сжал руки. В парадоксальном желании удержаться за нее, за эту тонкую женщину. Потому что у меня резко закружилась голова.

— Не плачь так больше. Мне страшно.

— Не буду.

— Ты правда куришь?

— Сигареты остались в сумочке.

— Я принес.

Мы оба вздрогнули.

Рядом с нами стоял отец. В руках у него на самом деле была сумочка Ады.

— Пообещайте мне, что бросите курить.

Мы, не сговариваясь, кивнули.

А потом я дрожащими руками курил, а мама тихонько всхлипывала в плечо отцу. Я задрал голову и нашел на черном небе яркий красный Марс. Ну, где там мой звездолет?

Похоже, пора лететь.

Эпилог

— Ни хрена себе ты похудел!

— Десятку срезал.

— Молодец!

— Это все Рус.

— А я чего? — Руслан потянул с головы наушники. — Я ничего. Я Захару еще тренера толкового нашел в его городе. По видео не сильно-то проконтролируешь.

— Слушай, Рус… — я воспользовался тем, что Захар, завопив, бросился навстречу Ромке. — А ты уверен… Ну, как нагрузки сочетаются с его заболеванием…

— У меня мамка врач. Она меня консультирует, — буркнул Рус. А потом, дернув за наушники на шее, добавил: — Мы с ней вдвоем живем. Она одна меня растила. Я ей на эти деньги путевку хотел купить… На Мальдивы.

— Еще купишь.

***Минск встретил нас хмурой сырой погодой. Но на мое настроение это вообще никак не влияло. Внутри у меня было солнце. Постоянное, горячее, мое собственное солнце, которое светило мне уже полгода. И будет светить всю жизнь, я уверен. И плевать на погоду за окном.

Нет, нельзя сказать, что в последние полгода в моей жизни все было гладко.

Взять хотя бы подготовку к чемпионату. Пух и перья летели. Два раз разругались вдрызг. У Сони с Левкой закрутился роман, а шуры-муры в команде — это не к добру, как я выяснил опытным путем. К тому же, конфликт между Левкой и Русом, который зародился еще в Казани, нет-нет, да и снова вспыхивал. Уровень сахара у Захара теперь стоял у меня на ежедневном контроле — Леся мне организовала консультацию эндокринолога, и в теме сахарного диабета я теперь немного шарил.