Врачебная тайна. Шанс на счастье

– В каждой больнице своя зараза, а у Степы после перенесённой операции иммунитет ещё слишком слаб, – поясняет брат. – Тебе оно надо? – внимательно смотрит на меня.

– Нет, конечно, – мой пыл резко угасает.

– К тому же, сюда едут люди со всей страны, – продолжает объяснять. – Ты знаешь, что они на себе привезли?

– Поняла, – печально вздыхаю.

Разумом понимаю, Леша прав. Но сердцу разве ж прикажешь?

Острое желание поскорее увидеться с сыном всё равно никуда не исчезло. Чем ближе звук от металлических колес по плитке, тем сильнее оно становится.

Сердце отбивает барабанную дробь.

– О! Вы здесь! – в палату заглядывает та самая медсестра, которая собиралась в реанимацию.

– Да, – сдержанно произносит Леша.

При посторонних он становится строгим и чужим. Будто не имеет ко мне никакого отношения.

Прям, как Хмельницкий. Два сапога пара, блин!

– Все в порядке? – кивает в сторону коридора.

Я вижу уголок кроватки, детскую макушку и сердце замирает. Застываю на месте, забывая дышать.

– Да, – отвечает медсестра. – Принимайте.

Глава 28. Василиса

Не смея дышать, смотрю, как моего мальчика завозят в палату. Степа молчит и не двигается, лежит так спокойно, как никогда.

Сначала виднеется макушка, затем уже могу рассмотреть ручку, она привязана к металлической перегородке, чтобы малыш сам себе не навредил.

Хочется сорваться с места, кинуться вперед, обнять сыночка, поднять на руки, прижать к груди и не расставаться больше с ним никогда-никогда! Расцеловать всего-всего! Защекотать и утонуть в задорном детском смехе, смеяться вместе и купаться в лучах счастья, что плещутся у Степки в глазах.

Но я стою. Не дышу. Лишь наблюдаю."

"Медсестра и нянечка аккуратно, словно на матрасе лежит не ребенок, а самый хрупкий на свете предмет, завозят кроватку и устанавливают рядом с моей койкой. Степка не двигается и даже не шевелится, лежит смирно будто спит.

Не могу больше стоять. К сыну хочу! На негнущихся ногах делаю шаг вперед.

– Постой, – Леша ловит мою руку, останавливая. Бросаю на него полный боли вопросительный взгляд. Мне даже не нужно ничего говорить, чтобы брат меня понял. – Нужно подключить аппаратуру, – поясняет, кивая в сторону устрашающего вида агрегата. – Как только подключат, пойдешь.

– Угу, – киваю, не смотря на него.

Я не могу оторвать взгляда от сына. Меня тянет к Степке с непреодолимой силой и никаким доводам разума сердце не желает вменять.

Чувства сильнее.

Медсестра подключает к Степе какие-то трубочки, поправляет их так, чтобы малыш не дотянулся. Безотрывно слежу за ее действиями, пытаюсь разобраться что к чему, но гул в голове и бешено колотящееся сердце не позволяют мне этого сделать.

Эмоции бьют ключом!

Без лишней суеты и спешки они устраивают Степку так, как им нужно.