Враги

восемнадцать? -- мертвого малыша-племянника и юную жену брата - Создатель, их-то за что? - мать, с окровавленными клинками в руках, и рыжего мальчишку, который шел умирать, чтобы у нее был хоть какой-то шанс выжить. Первый и последний поцелуй - простите, тейрна, но сейчас мне уже можно все - неловкий и неумелый. Железная хватка матери, уводящей... исчезающая за дверями спина в доспехе. Изувеченное тело среди горы таких же.

Натаниэль вцепился зубами в кулак. Отец, отец... неужели нельзя было по-другому? Или это просто еще одна ложь, прекрасный спектакль в исполнении самой изощренной интриганки Хайевера? Но зачем?

-- А второй кошмар - Алистер?

Наверное, она кивнула.

Что-то забулькало, потом звук... странный - так стучат зубы о кружку, понял Натаниэль. Какой-то дурацкий розыгрыш. Спектакль. Не может быть, чтобы там - где бы там ни была эта комната - на самом деле захлебывалась слезами женщина с жестким и уверенным лицом.

-- Морриган... Ведь могло все быть по-другому. Я пришла к нему, и... он почти не спорил, только спросил - мол, тебя-то саму ничего не смущает, и я... Создатель, какая же дура! - подумала - да в конце концов, неужели я настолько боюсь смерти, что готова его так унизить? Подложить под женщину, которую он ненавидит, точно какого-то жиголо.

.. И... Был еще Риордан. Только он сам все решил...

Снова гарь и крики, проклятый форт, который она хотела бы сравнять с землей, переходы и лестницы - все выше и выше. В крови с ног до головы, и красной не меньше, чем черной. Дракон. Безумная, выматывающая схватка, и когда огромная туша распластывается на камнях, едва шевелясь, на ногах кое-как держатся только двое. Оба замирают, тяжело дыша. Он оборачивается - щит отбрасывает женщину.

Прости, любимая я так неловок... ой, не удержал, тяжеленный щит накрывает ее с головой, несколько мгновений, чтобы отбросить обитую железом деревяшку и подняться, в два приема, точно старуха - и ясно, что уже поздно, но она все же рвется вперед изо всех сил, поднимается клинок - тяжело, словно топор палача. Тот, кого все считали безвольным телком, ведомым женщиной, все решил сам. Он все же оборачивается напоследок. Вспоминай меня иногда. Хруст крошащихся костей. Взрыв. Темнота. Его голова покоится на коленях, она бережно отводит пряди со лба, поднимает взгляд. Винн... Прости, девочка, я ничего не могу сделать.

Там, в комнате, снова забулькало. Потом раздался смешок Элиссы.

-- Какой роскошный повод для сплетен: Страж-командор выходит посреди ночи из комнаты своего мага в слезах и соплях.

-- А самое обидное, что я теперь могу забыть о тех видах, что на тебя имел - спать с подопечными - дурной тон.

Она рассмеялась - уже по-настоящему, звонко и весело.

-- Андерс, болтун ты этакий! Придумает тоже, виды...

Натаниэлю почему-то захотелось приложить белобрысого чем-нибудь потяжелее.