Все было не так

— Да я же как лучше хотел! — возмущаюсь так, чисто для видимости.

— Вот если бы не ребёнок, — косится на хихикающую Анаит, — сказала бы я тебе совсем не литературным языком. Руки мыть и за стол! Яся, как ты, моя хорошая? — уходит за внучкой на кухню.

— Смешно тебе, да? — улыбаюсь сестрёнке нашего Киса.

— А когда мне можно будет домой? Когда Саркис за мной приедет? — спрашивает она.

— Через пару дней. Иди сюда, — присев на корточки, шёпотом зову Анаит к себе, — секрет тебе расскажу.

Карие глаза тут же загораются любопытством. Подходит ближе. А за её спиной стоит и жуёт куриную ножку моя Яська. Смотрит на меня тоже в ожидании секрета. По пальцам течёт золотистый жир, мордочка довольная. Только бледность всё портит, но я буду стараться, чтобы из-за меня такого больше не повторялось.

— Яся очень давно не играла в куклы, — Ана задерживает дыхание, а моя малышка перестаёт жевать, — но она очень хочет. Если я завтра привезу вам по кукле, ты поиграешь с Ясей?

— Да, — громким шёпотом отвечает Анаит.

Яська начинает смеяться, едва не выронив изо рта кусочек не дожёванной курицы. Краснеет. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы тоже не рассмеяться, а то обидится ещё, а я не хочу.

— А разве взрослые играют в куклы? — спрашивает Ана.

— Тс-с-с, — прикладываю палец к губам. — Это же секрет.

— Теперь понятно, про каких кукол Саркис всё время болтает по телефону с друзьями, — неожиданно заявляет она.

Яся уходит ржать на кухню. Нинель Эдуардовна, кажется, сейчас запустит в меня ещё одно полотенце.

— Э-э-э, ну да, — киваю я. — Только ты ему не говори, что знаешь.

— Я запомнила. Это секрет, — улыбается хорошенькая девчушка.

— Есть идите, пока вы тут до пестиков и тычинок не договорились, — строго зовёт нас бабушка.

Садимся за стол. Нинель Эдуардовна ставит передо мной тарелку с макаронами и парой жаренных ножек и начинает допрос Ярославы о том, что сказали врачи. Новости она тоже сегодня слушала, но мне делиться пока особенно нечем. Основная стратегия у нас прежняя — действовать быстро. Адвокат рано утром созвонился с Демидом, дал добро на публикацию документов, и началось. Мне за день позвонили несколько раз, но я сам ни с кем не общаюсь, опять же по рекомендации адвоката. Всех перенаправляю к нему, он решает.

— Завтра мы едем в следственный комитет, — рассказываю им.

Ясино хорошее настроение тут же исчезает, и даже полюбившаяся жареная курочка становится неинтересна. Любимая жуёт губы и кромсает на мелкие кусочки бумажную салфетку.

— Не волнуйся только, родная. Мы едем туда сами. Это не протокольная встреча, но она всё равно очень важная. Генерал-лейтенант Шолохов Михаил Федорович, отец Захара, договорился, чтобы нас приняли.

— А потом ты сразу к нам? — она берёт в руки новую салфетку.