Все было не так

Проверив карманы в своих шмотках, закидываю их в стиральную машинку и сразу запускаю на самую короткую программу.

Уперев ладони в раковину, ещё раз рассматриваю себя в зеркало. Глаза уже не такие воспаленные. Вроде даже на человека стал похож.

Прошу брата поставить телефон на зарядку и всё же соглашаюсь поесть.

— Рассказывай.

Платон ставит передо мной тарелку разогретого в микроволновке борща. Кидает в него сметану и вручает мне измазанную в ней ложку.

— Кто бы мог подумать, что ты будешь есть борщи и сидеть над книжками, — смеюсь я.

— С темы съезжаешь, — хмурится братишка. — Кто тебя так знатно пометил?

— Да не забивай голову. Сам разберусь.

— Гордый, бесишь! — рявкает он, швыряя стаканчик со сметаной в холодильник. — Ты меня вечно из жопы вытаскивал. А сейчас сам пришёл, явно же за помощью, и молчишь.

— Я брата пришёл увидеть, — отхлёбываю горячий, наваристый бульон насыщенного красного цвета. Очень вкусно. Соня у него хорошо готовит. Наша гувернантка научила.

— Бля-а-а, — раздражённо стонет брат.

— Я Ясе изменил, — отвечаю, глядя ему в глаза.

— Ох-ре-неть… С кем хоть, помнишь? — чешет затылок Платон.

— К сожалению. И это вторая часть проблемы. С Ангелиной Соболевой.

— Твою ж мать! Как?! Как ты умудрился?! — его бомбит. — В клубе других тёлок не было?! — братишка подскакивает с табуретки и смотрит на меня с высоты своего роста.

— Да в душе не ебу, Платон! У меня, блядь, как в дешёвом кино! Бухал с пацанами в клубе, проснулся в квартире у Соболевой. Она говорила, я сам ей позвонил. Надо мобилу включить, посмотреть. Там фотки ещё должны быть. Надо снести всё. И как-то Яське в глаза смотреть. Я не могу ей о таком сказать. Ты же её знаешь. Она ранимая. Это будет конец.

Брат молча уходит в комнату и возвращается с телефоном, на котором на коротком проводе висит пауэрбанк. Протягивает мне. Пробую включить. Не хочет.

Нервно ем. Вкусно, но не лезет ни хрена, а я всё равно проталкиваю, чтобы чем-то занять рот и руки.

Телефон всё же включается. Сначала лезу в набранные. Забираюсь в историю, чтобы посмотреть длительность разговора. Разворачиваю трубу, показываю брату.

— Звонил.

«Ты позвонил, долго жаловался, как тебя достала твоя фригидная очкастая мышь» — сразу всплывает в моей больной, едва протрезвевшей голове.

Бред! Такого сказать я точно не мог. У нас всё хорошо с Яськой. Я у неё стал первым, когда мы съехались. Учится девочка постепенно. Меня всё устраивает. Я же ждал её. Я знал, на что иду.

— Фотки давай, — Платон забирает у меня мобильник и сам лезет в галерею.

Я не против. Он для меня самый близкий, помимо Яси.

— Оу. Бля, ты сколько выпил вчера? И главное, с чего? Ты ж не бухаешь почти.

— Не бухаю… — вздыхаю, забирая у него телефон и глядя в экран.

Там фотки с моего мотоклуба.