Всерьез (ЛП)

— Давай, трахай меня.

И я трахал, стремительно доводя себя до безумия, пока лужайки и аркады колледжа Магдалины переливались розовым и золотым в последних лучах заката.

— Еще? — спросил он, сгибая пальцы глубоко внутри моего тела, заставляя гореть, извиваться и хотеть.

— Да. О господи, да. — Но он отстранился. Оставил меня задыхающимся, пустым и c ощущением утраты.

— Так, хорошо. А теперь слушай.

— Нет, пожалуйста… Мне нужно… — Он меня не удерживал силой, но в этой агонии потери и желания я как-то умудрился забыть и судорожно бился, словно прикованный.

— Шшш. — Он снова нагнулся, убирая мокрые от пота пряди с моего лба."

"— Смотри, либо я даю тебе кончить сейчас, и ты сегодня вечером ходишь для меня с этой пробкой. Потому что… потому что, по-моему, это будет офигительно сексуально. Либо можешь сказать «нет» — пожалуйста, я не возражаю — но тогда разрешаю кончить не раньше, чем когда приду к тебе на следующей неделе.

Я ничком повалился на стол, полностью нокаутированный.

— Тоби, я не могу.

— Решать тебе, любимый. — Он поцеловал верхний изгиб моего уха, и я беспомощно затрясся мелкой дрожью, будто от плетки или пореза.

— Пожалуйста, не заставляй меня.

— Ты не обязан.

Я корчился в муках похоти, неуклюже толкаясь членом в, наверное, ручку от ящика.

— Слушай, ну стол-то долбить не надо. — Одна из его рук обвила меня из-за спины, и от нее стало так хорошо, так идеально, она оказалась настолько именно тем, что мне и было нужно, что я не смог сдержать слез. — Есть же я.

Во рту стоял соленый привкус. Бог мой. Я и правда заплакал. Он заставил меня плакать, всего-то предоставив выбор.

— Я не хочу… Не могу позволить тебе…

— Можешь. — Все еще скользкая от смазки рука проехалась по слишком тугой, слишком горящей коже. — Скажи, что ты хочешь.

— Хочу кончить. — Хныканье. Содрогания. Стремление вжаться в него. Страх, что если он перестанет трогать, я перестану дышать.

— Хорошо.

Он коснулся губами моего плеча и укусил. Не сильно, лишь тупое нажатие зубов и жар рта через рубашку. Я вскрикнул от его метки. И тут он ввел обратно пальцы и пометил меня еще раз.

Да, это бесспорно была сделка с дьяволом, но ох, как он ее подсластил.

Тоби не дразнил, но растянул удовольствие, посылая все новые волны наслаждения и лаская руками, губами и словами, которые одновременно успокаивали и вгоняли в жар.

Я был великолепен. Он любил меня. Все хорошо.

И я ему верил. Вот так, разложенный по столу со спущенными штанами и задранной вверх задницей, жестко имеемый пальцами, в луже собственных слез, пота и смазки, я чувствовал, что обо мне… заботятся. И в итоге именно от этого и улетел. Отказ от сопротивления и облегчение, а сопровождающий их оргазм получился практически случайно.