Всерьез (ЛП)

Когда я остался обнаженным, стараясь не дрожать, хотя было не холодно, Тоби стянул кеды с носками и встал. Я почти ожидал своеобразной инспекции — любой другой в этом месте так бы и сделал, наверное — но он просто положил раскрытые ладони мне на грудь и пробормотал: «Елки, ты такой классный». И почему-то эти слова так сильно прошлись по живому, что я почувствовал практически облегчение от последовавших за ними: «А теперь на колени».

Я благодарно опустился.

— И передай мне свои ремень с галстуком."

"Я застыл на секунду, пойманный между инстинктивным поверхностным сопротивлением и сидящим глубже более сильным желанием исполнять все его просьбы. Прогнуть собственную волю под чужое удовольствие.

Как и всегда, победило желание, наполнив меня странной энергией и еще более странным спокойствием.

Я оставил одежду в куче неподалеку, что мне наверняка сойдет с рук только от девятнадцатилетнего, и потянулся за галстуком…

— Э-э, не, братан, когда это я разрешил тебе пользоваться руками?

Я содрогнулся, по новой возбужденный и пристыженный, и согнулся, чтобы взять в зубы ремень. Тоби издал очередной свой сдавленный разгоряченный вздох, и только это дало мне сил продолжить. Спустя несколько секунд он забирал у меня ремень, поглаживая большим пальцем губы в похвале и одобрении, смягчая укол унижения.

— Теперь галстук.

Он тоже дался мне непросто, но Тоби не давил и не подгонял, и я — сам не знаю как — смог вручить и его. Второй раз не оказался легче, но увел меня глубже, дальше от себя и ближе к Тоби и подчинению, которое я хотел ему подарить.

Он перекинул галстук через плечо и пару секунд стоял, крутя в руках ремень, просовывая конец в пряжку и поворачивая его туда-сюда.

— Ага, — нахмурился он, — пойдет.

Не думаю, что эти слова были обращены ко мне, но он проявил терпение, и я ответил ему тем же. По правде говоря, я был готов ждать у его ног сколько потребуется. Даже жжение от ковра превращалось в часть общего ощущения — острая грань предвкушения и удовольствие от того, что доставляю удовольствие Тоби.

— Ага, — повторил он, на этот раз более уверенно. А затем с ремнем в руках зашел мне за спину и присел на корточки.

Жар от его одетого тела пробежал по моей обнаженной коже, и я бездумно откинулся назад, к нему. Я ожидал упрека, который точно заслужил, но его рука обвилась вокруг меня, не давая упасть, крепче прижимая к себе. И я дрожал в ней мелкой дрожью, настолько же беззащитный перед добротой, как и перед силой приказа. Я слегка повернул голову, его имя сорвалось с губ прежде, чем я сумел их остановить.

Он коснулся уголка моего рта своим.

— Ага, вот тут. Дашь мне руки?

Я даже не задумывался. В тот момент я бы отдал ему что угодно.