Всерьез (ЛП)

Ладонь Тоби снова вернулась на мое лицо, пальцы мягко поглаживали, скользя по капелькам пота, собравшимся под галстуком.

— Ты не повернешься, — спросил я. Он на секунду замер.

— Э… ага, ну, давай.

Разворачивался он осторожно, не обрывая контакта, чтобы мне не пришлось вновь искать на ощупь, и я провел губами по его бедрам сзади — поцелуи, но не совсем. Я узнал, какая на ощупь у него кожа — прохладная и нежная на обратной стороне колен, шероховатая и покрытая волосками — выше, а самая гладкая — прямо на верхних границах бедер, где начинался изгиб ягодиц.

И я понял, что мне не нужны глаза, чтобы видеть его красоту или чтобы знать, что ему нравится — хватало звуков, которые он издавал.

Я провел языком вверх по линии промеж его бедер, и он вздрогнул.

— О, бли-ин. Какой разврат. Сделай еще раз.

Я сделал, зарываясь настолько глубоко, насколько позволяла поза, в мягкие, податливые уголки его плоти, становившиеся под моим языком жаркими и скользкими. Он раздвинул ноги и, постанывая, терся об меня.

Боже. Я же столько всего мог бы с ним сделать, будь у меня развязаны руки.

— Тоби?

— А? — Больше вздох, чем ответ.

— Ты можешь… ты мне… не поможешь?

— В чем?

— Не… раздвинешься пошире и подержишь? Чтобы я… чтобы я смог…

Он прямо взвизгнул.

— Мать вашу. Нет. Я так не могу.

Я всунул язык во впадинку его попы, и на этот раз услышал определенно не визг. Он беспомощно извивался, тело практически молило дать еще, и на одну кошмарную секунду я подумал, что сейчас опозорюсь и кончу.

Содрогаясь, мы отстранились друг от друга.

— Господи, — бормотал он, — не могу. Я никогда… Не могу и все.

Я сел поудобнее, еще толком не придя в себя и обращая слишком много внимания на влагу, что собиралась на кончике члена и дразняще стекала по нему вниз. У меня раньше были мужчины, любившие отдавать приказы, которые я не мог исполнить, просто чтобы унизить и наказать, и я не слишком возражал против такого рода игр. Но сам я уже очень давно не подходил настолько близко к потере контроля над собой.

— Ты не обязан делать со мной ничего, что тебе не хочется, — сказал я ему.

— Да я хочу. Просто… странно это. Неловко как-то.

— Я тебя никогда не поставлю в неловкое положение, Тоби. Выбор всегда за тобой.

— Но что если у меня там все волосами заросло? Или на вкус противно?

— Ничего не заросло, я же видел, помнишь? И… я чуть не кончил при мысли о том, какой ты на вкус, так что не думаю, что стоит волноваться."

"— Серьезно?

Я поцеловал, довольно игриво, его аппетитное полупопие.

— Серьезно.

— Слушай, я польщен, конечно, но если кончишь, буду карать.

— Знаю. И не кончу. Я тебя не подведу. — Я прижался к нему, весь расшатанный и требующий ласки и совершенно того не стыдящийся. — Но, пожалуйста, позволь мне… доставить тебе наслаждение. Любым способом, каким хочешь.