Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

Вернее, приговор он подписал раньше, а теперь я просто привёл его в исполнение.

Бах! Юля вскрикнула, и в ларьке кисло запахло порохом. Ахмат завалился на коробки, на все эти марсы, спрайты и видеокассеты. Распахнулась дверь, я резко обернулся. Это был Никита.

— Там чисто, — кивнул он и быстро подошёл к Ахмату. Наклонился и трижды нажал его пальцем на спусковой крючок. Бах! Бах! Бах!

Юля присела закрыла руками уши и задрожала от рыданий. Никита грубо оторвал её руки и заговорил громко и напористо.

— Ахмат ворвался, начал избивать, пытался изнасиловать. Вошёл капитан Бешметов, потребовал прекратить. Ахмат начал стрелять в Бешметова. Дальше ты ничего не помнишь. Всё. Поняла?

Она несколько раз кивнула.

— Серый, пошли, сейчас группа подъедет, — бросил Никита и открыл дверь.

— Юль, — кивнул я. — Всё. Не бойся. Кончились твои страданья. Больше никто к тебе не сунется.

Она снова кивнула и всхлипнула, размазывая по щекам тушь, слёзы и помаду, а я вышел наружу вслед за Никитой.

— Ну, брат, это ты загнул, что всё кончилось, — хмыкнул он. — Ничего для неё не кончилось, а только началось. Думаешь, Ширяй оставит это просто так?

— Никит, ну кто такой этот Ширяй? Посуди сам. Я считаю, он больше не полезет. Он думал, что если купил закон, то может делать, что захочет, и что его бригадир может насиловать, грабить, убивать. Но теперь призадумается. А Ахмат… ты же знаешь, сколько на нём душ. Нет, братан. Справедливость на нашей стороне. А Ширяй теперь лишний раз подумает, прежде чем что-то сделать.

* * *"

"Вернувшись в управление, мы десять раз всё доложили злому, как собака майору Кузьмичёву. Он орал так, что стёкла дрожали. Никита шарахнул дверью и свалил, а я засел за писанину, но после одиннадцати швырнул ручку, выматерился и двинул домой. Было уже около полуночи, когда я нажал кнопку звонка.

— Привет, — кивнул я, когда, дверь открылась. — Чего не спрашиваешь?

Она не ответила, повернулась и бросила на ходу:

— У нас гость…

— Кто так поздно? — удивился я и прошёл за ней на кухню.

На столе стояла открытая бутылка «Наполеона», конфеты. Я нахмурился.

— О… Никита… А ты чего?

— К Катюхе твоей подкатываю, а она ни в какую, — ощерился он, а Катя внезапно покраснела.

— Чего?

Он был нормально так под градусом.

— Да ладно, не парься, гостинцы принёс, — подмигнул он и кивнул на два больших пакета, стоявших на буфете. — Чтоб вы тут с голоду не перемёрли. Зарплату хрен знает когда дадут, да? Краб камчатский, балычок, икорка, ну и всякое такое. Там колготки ещё, но я в них вообще не шарю, «Омса» какая-то, велюр или чё там… Короче, сказали просто атас, самый писк. Но если не подойдут не бейте.

— Ничего себе, — нахмурился я. — Это как ты так?

— Хочешь жить — умей вертеться.

— Ясно…

— Ну, хорош, Серый. Мы же братья.