Выдыхая боль

Горский появился только через десять минут, поначалу от него так парило, что аж самого было не видно, это я только после разглядела, что он красный как рак и весь в бусинках пота.

— А-а-а, — вместо мужчины, взвизгнула я, когда он себя ледяной водой окатил. — Олег, прекращай, а то мне за тебя холодно!

— Кира, ты не представляешь какой это кайф. Как будто заново родился! — с мегадовольным лицом заявил Горский, поставил пустое ведро на землю и кивнул в сторону бани. — Пойдём со мной, гарантирую, не пожалеешь.

— Ой нет, я на такую страсть, как живой оказаться практически в кастрюльке с кипящей водой ни за какие коврижки не соглашусь. Не пробовала и не собираюсь.

Олег прищурился, словно что-то дурное задумал, но после всё же ушёл обратно в баню.

Горский уже, как три раза весь такой из себя довольный выныривал из парилки, обливался водой и столько же раз, настойчиво зазывал к нему присоединиться, обещая, что после бани я почувствую невероятную лёгкость и сказочное блаженство. Не соблазнилась. Мне и без стоградусной жары не тяжело, да и в блаженство с лицом цвета ядрёного борща, как-то не особо верится."

"Надо отдать должное, Олег в парилку заманивал исключительно с помощью слов, силой затащить не пытался, а я ведь уже успела о нём подумать плохое, когда он в первую вылазку загадочно так прищурился, и даже палку для обороны наготове держала ту, которой рылась в мангале.

Когда Горский выливал себе на голову четвёртое по счёту ведро, заметила перемены в его настроении, он чуть погрустнел, сник и выглядел уже не таким счастливым, как в первые три раза. Что не так, выяснилось почти сразу.

— Кира, тут такое дело, самому себя хлестать вениками – как-то не очень, совсем не те ощущения, — пожаловался мужчина.

— Сочувствую, только я, что могу сделать?

— Многое, — оживился и вновь заулыбался Олег. — Попаришь меня?

Закашлялась. Впервые за всю жизнь воздухом подавилась.

— Не-не не, — выдала я, как только вновь смогла говорить в придачу ещё и активно головой в стороны замотала. — Я там дубу дам от жары.

— А я дверь оставил нараспашку открытой, да и до этого жар выветривался, в парилке уже просто тепло. Кир, ну ты обязана согласиться, вот представь, если массаж тебе делает не кто-то другой, а ты сама. Это как называется?

— Плохо и никакого удовольствия – это называется, но веники брать в руки я всё равно пас. Да и потом я не умею, вообще.

— А что там уметь?! Замахиваешься и бьёшь как можешь.

Отлупить Горского и не голыми руками, а по сути, прутьями, да ещё и со всей силы, к тому же по его просьбе — крайне заманчивое предложение.

Это же я могу его за все обиды отхлестать.