Выдыхая боль

— Дышать-то можно? — сбрасывая туфли, рявкнул Олег.

— Можно, если через раз.

Пока в ванной шумела вода, мне подумалось, раз уж Олег напросился в гости, было бы неплохо его расспросить, с какого такого страшного перепуга он вообще в нашу потасовку с Ильясом вмешался.

Ударив три раза по двери ванной, спросила:

— Кофе будешь?

— Да. Мне крепкий с сахаром и сливками.

— У меня такого не водится, только с сахарозаменителем и обезжиренным молоком.

— Гадость, конечно, но и на это согласен, — проворчал Горский, и так мне Карлсона напомнил, что даже улыбнулась.

Олег вообще не торопился, вода в ванной ещё минут двадцать хлестала полным напором, а когда он соизволил выйти и появился на кухне, его распаренная кожа и влажные волосы красноречиво говорили о том, что Горский всегда и повсюду чувствует себя как дома. Этот гад у меня в квартире не стесняясь и без разрешения душ принимал. И это ещё ладно, почему он обратно не всю одежду на себя нацепил? Где, спрашивается, рубашка? А носки где? Почему он на босу ногу?

— Конечно же, твой кофе остыл, — фыркнула я, после того как мужчина уселся на стул, обхватил предназначенную ему кружку руками и, недовольно поморщившись, брезгливо её от себя отодвинул."

"— Новый свари, — как будто так и надо, скомандовал он, удивляюсь, как ещё не добавил «Быстрее».

— Поражаюсь твоей наглости, — сказала я, а чтобы он понял, что не только кофе имею в виду, красноречиво покосилась на его голую грудь.

— И так ясно, что поражена, — ухмыльнулся мужчина. — Пялишься так, что я прямо за честь свою переживаю.

Обречённо закатив глаза, поднялась со стула, так и быть, сварю ещё кофе, хоть повод будет к Горскому спиной повернуться и не наблюдать его наглую физиономию.

— Ты тут недавно громкое заявление сделал, мол появился в нужное время, чтобы спасти мой вертлявый зад. Как-то совсем не вяжется с тем, что ты говорил и делал раньше. Объяснись?

— А что тут непонятного, — раздалось позади, — Я лично планировал тебя сам мучить, а тут какой-то конкурент нарисовался.

— Олег, мне вот вообще не до шуток, — вымещая злость, с силой долбанула по кофеварке, закрывая отсек. — Будь добр, серьёзно ответь.

— Через полгода тебе светит отхватить половину акций моей фирмы, и ты ещё спрашиваешь, почему я не остался стоять в стороне? Чтобы у тебя вместе с последними трусами и мою кампанию не отжали. Так что прижимай зад и как духовнику на исповеди рассказывай, куда вляпалась, кому и сколько должна?

Прикрыв глаза, выдохнула. Ну а что ещё остаётся, когда другой человек считает тебя абсолютным злом.

— А что же так мелко? — поинтересовалась с ехидством я, ставя перед родственником ещё одну кружку. — Обвини меня ещё в таянье ледников Арктики, в мировом экономическом кризисе…, давай продолжай…

— Не паясничай, — рявкнул Горский.